Эксперт № 44 (2014)
Шрифт:
Как раз в это время автор «Истории Аси Клячиной» подумывает снять фильм — исследование жизни человека. В какой-то момент он понимает, что лучше почтальона, пробирающегося по дорогам между глухими деревнями, героя нет. На его поиски отправляется специальная команда, которая отбирает сначала пятьдесят кандидатов, которые отсеиваются один за другим, пока из всех не выделяется Алексей Тряпицын. В фильме он выступает под своим именем, хотя это не документальные съемки. У фильма есть сценарий, сюжетные ходы для которого были буквально выловлены из жизни маленьких деревень, расположенных в Архангельской области на кенозерских берегах. Круг, начавшийся с голливудского «Почтальона», замкнулся.
Кончаловский идет по уже проторенному им пути. Обнаружив героя, который готов играть
Но тем, кто сталкивался с этими людьми и с теми обстоятельствами, в которых они живут (а для того, чтобы найти их, совсем не обязательно ехать в северные края или на необитаемый остров, в России эти люди живут среди нас, по большей части это мы и есть), в «Белых ночах» режет слух пусть едва уловимая, но все же фальшь. Мало того, что человек, на которого направлена камера, по определению перестает быть самим собой, и Алексей Тряпицын не исключение, мы все равно видим его через посредника, и этим посредником для нас является даже не оператор, а режиссер. По его воле герои «Белых ночей» пытаются сбежать из окружающей их неприглядности. Но реальность сильнее — она удерживает их, осужденных жить там, где выпало родиться, а в качестве компенсации им полагается красота природы, почти не тронутой человеком.
Нельзя отделаться от ощущения, что сцены из жизни северных деревень увидены холодным отстраненным взглядом, свойственным скорее натуралисту, нежели автору, предметом исследования которого являются человеческие судьбы. Трудно поверить, что откровения, звучащие из уст героев фильма, не спровоцированы постановщиком, желающим услышать не то, что есть на самом деле, а то, что ему хотелось бы услышать. При этом в киноповествование совершенно неожиданной и не свойственной Кончаловскому нотой вкрапляются мгновения проникновенной медитации на шелест травы и движение ветра, столь свойственные стилю Андрея Тарковского. Звучащая в эти моменты музыка постоянного соавтора Тарковского Эдуарда Артемьева (впрочем, равным образом он и соавтор Кончаловского) только усиливает это впечатление. Но то, что в фильмах Тарковского было точкой обретения смысла, в «Белых ночах» выглядит как прием, призванный придать повествованию иллюзию глубокомысленности.
Никогда не сдаваться Вячеслав Суриков
Братья Дарденны в очередной раз напоминают нам, что в жизни всегда есть место чрез-вычайным обстоятельствам. И в этих обстоятельствах у человека всегда есть выбор
section class="box-today"
Сюжеты
Кино:
Боже, храни почтальонов!
Пристань разбитых сердец
/section section class="tags"
Теги
Кино
Культура
/section
Фильм обладателей двух «Золотых пальмовых ветвей» Каннского кинофестиваля бельгийских режиссеров братьев Дарденнов «Два дня одна ночь» заставляет вспомнить стиль советских социальных драм: сюжет, который можно пересказать в двух словах, снят в манере, максимально приближенной к реальности. Сандру (Марион Котийяр) собираются уволить в самый неподходящий для нее момент. Окончательное решение должны принять работники предприятия. Цена вопроса — премия в тысячу евро. Два дня и одна ночь — время, отпущенное Сандре, чтобы уговорить коллег проголосовать против увольнения. Каждому придется сделать нелегкий выбор.
figure class="banner-right"
var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline"
Особенность стиля Дарденнов в том, что, выбирая простые сюжеты, они не пытаются возвыситься над реальностью, принять надменную созерцательную позу. Их условный мир и жизнь в нем создаются усилиями актеров, которые похожи на обычных людей, потому что и в самом деле являются обычными людьми. Мы понимаем, что за их спинами стоят люди с камерами, что эти сцены отрепетированы, что они произносят не те слова, которые только что пришли в голову, а те, которые возникли в творческом воображении сценариста или были им подслушаны, а потом вплетены в ткань его замысла. Искусство Дарденнов в том, что в какой-то момент эта грань исчезает. Они настолько тонко балансируют между миром условным и миром реальным, что у зрителя всегда есть выбор: впускать это произведение внутрь себя, признавать его достоверность или нет, и эта возможность выбора и является тем фактором, который создает атмосферу доверия во взаимодействии зрителя и фильма.
Еще один очень важный момент: Дарденны умеют рассказывать истории. Они умело используют все разработанные в современном кино жанровые приемы. Не случайно «Два дня одна ночь» в профессиональной среде получил интерпретацию «вестерна»: каждая из встреч Сандры — это поединок; на ее стороне ценность человеческих отношений, против нее — желание получить весомый денежный куш. И это поединок с непредсказуемым результатом: у каждого из коллег Сандры своя история, свои обстоятельства, которые склоняют их в ту или иную сторону. И в то же время у каждого своя мера, которой они оценивают происходящее. Сандра ведет борьбу не столько с ними, иногда она даже не пытается никого уговаривать, она просит. При этом она всегда готова отступить, пойти назад, все бросить и сдаться, в какой-то момент даже пытается покончить жизнь самоубийством. И в то же время реагирует на каждый вспыхнувший перед ее глазами огонек надежды. Она находится в пограничной ситуации. Любое движение внешнего мира навстречу ей придает Сандре силы, чтобы немного отойти от края бездны, по которому ей приходится идти эти два дня и одну ночь.
Какой бы надуманной ни казалась ситуация (неужели где-то решение об увольнении работника принимается голосованием всех сотрудников предприятия, что это за круговая порука?), ты веришь, что можешь оказаться на месте Сандры. Неожиданное увольнение, сопряженное с кредитами и депрессией, — все это рядом: похоже, что жизнь во Франции не слишком отличается от российской; даже если тебе самому не приходилось с этим сталкиваться, наверняка с этим сталкивался кто-то, кого ты хорошо знаешь. Ты проходишь вместе с Сандрой этот путь, который заключается вовсе не в том, чтобы найти убедительные аргументы для тех людей, которые будут принимать окончательное решение. Здесь нужно преодолеть самого себя, найти ту степень смирения, которая позволит признать свою зависимость не от того, кто на социальной иерархической лестнице стоит выше тебя, но и от тех людей, которые ведут такой же образ жизни, как и ты.
Дарденны не приукрашивают реальность: жизнь — она такая, какая есть, она состоит из трудностей, и все, что остается людям, — находить в себе силы эти трудности преодолевать. Для создания напряженной атмосферы братьям-режиссерам не приходится перенасыщать действие дополнительными чрезвычайными обстоятельствами. При этом Дарденны никого не осуждают — в фильме нет откровенно отрицательных персонажей.
В финале фильма, когда происходит голосование, Сандра терпит поражение, однако оно оборачивается ее личной победой. Мы делаем очень важное для себя открытие: мы не всегда знаем, куда приведут нас те усилия, которые мы совершаем. Мы можем видеть одну цель, но прийти к другой, важность которой для нас до сих пор была неочевидна, но именно эта цель сейчас оказывается для нас важнее всего. Об этом принципе мироустройства можно прочитать в книгах, но на всякий случай стоит посмотреть, как об этом говорят братья Дарденны.