Экспорт революции. Ющенко, Саакашвили...
Шрифт:
Точно так же, в сознании исламистов российская власть не до конца легитимна, потому что она про-православная, потому что не строит правильные отношения с исламом и так далее. То же с точки зрения жителей Сибири и Дальнего Востока – она не до конца легитимная, потому что не выполняет своих обязательств по отношению к населению, потому что эти регионы сегодня забыты – и так далее.
Кстати говоря, народы не обязательно должны быть локализованы территориально. Например, по отношению к пенсионерам российская власть потеряла свою легитимность, потому, что не выполняет никакие свои обязательства – начиная с обмена денег, когда все сбережения были потеряны, и кончая нынешними фокусами с монетизацией. А сейчас еще начнутся проблемы с лекарствами и с отменой льгот на жилье…
Потеря
В «Живом журнале» большую широту мышления обнаруживают непрофессиональные аналитики. Один участник обсуждения предложил прогноз хотя и слишком изощренный, но указывающий на возможные риски. Ведь ценность прогнозов не в том, что они сбываются, а в том, что при их подготовке и изучении у нас работает системное мышление – мы конструируем в уме разные образы будущего, а для этого нам надо выявить и расставить по местам все части настоящего и их корни в прошлом, увидеть возможности возникновения между ними разных конфигураций связей. Это позволяет в какой-то степени преодолеть механистическую веру в то, что какие-то «объективные законы» фатально предопределяют ход событий.
Он считает, что доктрина революции для РФ будет ставить первой целью расчленение страны, а не овладение рычагами центральной власти. А для достижения этой первой цели режим В.В.Путина должен будет уйти, уступив место у власти «патриотическому» правительству, которое и доведет РФ до катастрофы.
Вот, с сокращениями, эта версия прогноза:
«Кто сказал, что Западу в России нужно прозападное правительство? Оно было бы необходимо, если бы Запад по-прежнему стоял на тех позициях, что ему нужна слабая, зависимая, но целостная Россия. В середине 90-х в Европе и США писали, что пока распад России пугает – мол, это “вызов к которому мы не готовы”. А если сейчас готовы? В таком случае вполне логично предположить, что “майдан” в Москве не входит в планы кукловодов. Гораздо нужнее дюжина “майданчиков” в Уфе, Казани, Калининграде, Нальчике, Новгороде, Санкт-Петербурге, Пскове, Томске, Ростове и т.д… В общем, как верно написал Владимир Горюнов: “Наивно думать, что технологии “розовых революций” будут применены к России как единому государственному организму – “расхватывать” нашу страну, скорее всего, станут по частям”.
Самоубийственные либеральные кульбиты правительства, тотальная коррумпированность чиновничества, глубокая апатия населения, неспособного к отстаиванию даже самых насущных интересов порождает оптимизм революционеров – “что хошь сделаем, никто не встрянет!” Но те же самые факторы присутствовали и в середине 90-х, более того – тогда существовал блок протестных территорий, т.н. “красный пояс”, но сепаратистских тенденций в них не наблюдалось. Если “раскачать” национальные республики, в ряде случаев не составит особого труда, то отделенческие настроения в русских областях при всей неприязни к “зажравшейся Москве” и отвращению к “политике центра” остаются пока что гипотетическими.
Можно, с большой вероятностью считать, что “бегство от безумного центра” будет маловероятным до тех пор, пока «в его безумье есть система”, т.е. пока он будет привычно “либерально грабить”. Более того – уверенность, что будет только хуже, настолько велика, что может прошибить даже пресловутую “стену равнодушия” и по-домашнему, оплеухами разогнать жалкие кучки “майданщиков” до подхода готовой “перейти на сторону народа” милиции и малопонятных “Наших”.
В общем, если на Кавказе и части Поволжья замутить что-нибудь при определённом стечении обстоятельств вполне реально, то в остальной России “тачанка оранжевой революции” запросто может увязнуть. Такая “недорезанная” Россия вряд ли устроит Запад в силу сохранения за ней неприемлемо большого потенциала возрождения – нож в спину надо втыкать наверняка, без риска заново “налаживать конструктивный диалог” с жертвой.
По-видимому, не существует такого уровня “либерального террора”, при котором в русской
Увы, но подобными качествами вполне может обладать власть какой-либо “грамотно сконфигурированной” национально-имперской группы (приход к власти при сохранении нынешних темпов саморазложения “вертикали” технологически решаемая задача). Нужно только “контрастно подчеркнуть” родовые пятна современного русского национально-государственнического направления: слабость проработки экономических вопросов, легкомысленно-эстетское любование государственным насилием, вера в безграничность возможностей пропаганды, интеллигентская кружковщина, любовь к радикальной фразе. Главный недостаток – отсутствие внятной реализуемой экономической концепции. Совершенно правильный тезис о том, что “Экономика консерватизма – это экономика, подчинённая внеэкономическим факторам” служит оправданию немыслимой каше в головах, которая может породить такие последствия, что 1993 год покажется торжеством “дирижизма”.
К сожалению, нет зачастую и четкого осознания того, насколько глубока, системна, многостороння наша зависимость от Запада. А значит, нет и понимания того, что ресуверенизация волей-неволей должна быть крайне острожной, “зигзагообразной”… Масса теоретических “дыр” в представлениях о путях решения целого ряда экономических и социальных проблем объясняется просто – надеемся на лучшее (“революцию в умах”, “духовное возрождение”), готовимся к худшему (мобилизационная экономика, прямые формы принуждения). Вот здесь-то и находиться “волчья яма”, в которую рискует угодить любое, а особенно “правильно подставленное” патриотическое правительство: противоречие между умозрительно исповедуемым “патриотизмом свершений” наших национально-ориентированных интеллектуалов и народным “патриотизмом достойной жизни”, отторгающим любую “чрезвычайщину”, если она не локализована в границах “элиты”.
Причина пусть ограниченной, но успешности путинизма – в необыкновенно острой востребованности “возвращения к нормальной жизни”. Самые подлинно вдохновляющие события начального, “эйфорического” этапа этого правления связаны с “восстановлением функционирования”: на полуразоренных верфях достраивались заложенные ещё при Советах подлодки, далеким заводам возвращались долги по госзаказу, бюджетники начали получать зарплату и т.д. Никакая жертвенность, никакие сверхусилия современным “народным патриотизмом” впрямую не востребованы, напротив – по-прежнему актуальна тема компенсации (начиная с банальной компенсации вкладов и заканчивая восстановлением статусов тех или иных социальных групп), право на которую переживается как безусловное, а сама она (при некоторой размытости понятия) как необходимое условие “перевёртывания тёмной страницы истории”.
Это не патриотизм иждивенцев, но это – “патриотизм мирного времени”. Учитывать это необходимо. Таким образом, столкновение между “национально мыслящим режимом”, тяготеющим к мобилизационной экономике (если мы будем иметь на консервативно-державном поле примерно ту же картину, что и сегодня), и народными ожиданиями представляется совершенно неизбежным. Дальнейший сценарий предсказать вчерне не так уж сложно. Поскольку никакой “скамейки запасных” у новой власти нет, она будет вынуждена опираться на старые кадры. Тысячи чиновников (в т.ч. в погонах) и бизнесменов (особенно контролирующих предприятия с большим количеством работников) получают от оранжевых кураторов “предложение от которого нельзя отказаться” (“Ну что, арестовываем твой заграничный счёт, сторонник кровавой диктатуры, или пополняем его, о, мужественный защитник свободы?”).