Экстрим
Шрифт:
— Похоже, вы совершенно не сомневаетесь, что меня примут, — заметила Тереза.
— Не думаю, чтобы с этим возникли какие-нибудь проблемы, — улыбнулась Пола Уилсон. — Мы же никогда не видели живого агента ФБР.
Глава 17
— Простите, пожалуйста, могу я побеседовать с миссис Эми Колвин?
Голос был явно американский, голос напористого мужика, через силу пытающегося быть вежливым.
— Это она, — сказала Эми и тут же поправилась: — Слушаю.
— Миссис Колвин, я звоню уведомить вас, что наш
— Извините, а с кем я говорю?
— Это Кен Митчелл из корпорации «Ган-хо». Ведь наше тайваньское главное управление зарезервировало для нас некоторое количество номеров? — Интонации фразы были как при вопросе, однако это было утверждение, и ничто иное. — Это гостиница «Белый дракон»?
— Да, сэр. Мы ждем вас сегодня к вечеру.
— О'кей. Мы только что приземлились в лондонском аэропорту Хитроу, я ознакомился по нашим файлам с копией предварительного заказа и теперь хочу вам напомнить, что при бронировании мест в маленьких, вроде вашей, гостиницах наша компания ставит непременным условием, чтобы мы были единственными поселенцами. Я не вижу в вашем письме подтверждения вашего согласия на это условие, хотя вас должны были уведомить, когда делался предварительный заказ.
— Единственные постояльцы? — поразилась Эми.
— Да, насколько я понимаю, это должны были согласовать. Мы предпочитаем жить одни, без посторонних.
— Я сама, лично, получала этот заказ и подтверждала, что он принят. Я не помню там ничего подобного. Но все наши номера обеспечивают полную приватность…
— Я что, неясно говорю? Вы меня не понимаете? Никаких других постояльцев. Вам это понятно?
— Да, мистер Митчелл.
— О'кей. Мы скоро к вам приедем.
— А вы сумеете найти нашу гостиницу, сэр? А то я могу послать кого-нибудь, чтобы встретил вас на вокзале…
— Мы никогда и нигде не пользуемся поездами, — сказал тайваньский мистер Кен Митчелл и положил трубку.
Пару минут спустя Эми заглянула в бар. Ник сидел там в полном одиночестве. На его коленях, верхним краем на стойке, лежала газета.
— Ты видел сегодня миссис Саймонс? — спросила его Эми.
— Нет, — пробурчал Ник, не отрывая глаз от газеты. — Умотала, наверное, куда-нибудь. А что, в номере ее нет?
— Мне только что звонили эти тайваньские американцы. Говорят, им, видите ли, хочется, чтобы, когда они будут у нас жить, никого, кроме них, здесь больше не было.
— Да-а, накладочка. — Ник отложил газету и отпил из стоявшего рядом с его локтем стакана. — И ведь ничего мы не можем тут сделать.
— Не нравится мне все это, — вздохнула Эми. — По тому, как он говорил, это их обязательное условие.
— Может, они найдут себе место в какой-нибудь другой гостинице.
— Ты это что, серьезно? Да ты хоть понимаешь, сколько денег можем мы на них сделать?
— Ну а тогда, может быть, миссис Саймонс согласится куда-нибудь переехать? Ты же говорила, что ей здесь не очень нравится.
— Нет, — качнула головой Эми. — Я ее специально потом спрашивала. Она говорит, что жалоб у нее нет никаких и никуда она от нас
— Ну и зачем ты тогда меня спрашиваешь?
— Это же твоя гостиница, твоя. Ник! Эти с Тайваня решили для себя, что они будут жить здесь одни. Что говорит об этом закон? Могут они настоять, чтобы мы выкинули на улицу нашу гостью?
— Единственный, кто может это сделать, это я, а я этого делать не буду.
Эми видела, что Ник то и дело поглядывает на недочитанную газету, и это все больше ее бесило; она молча повернулась и ушла в их крошечную контору.
Она сидела за столом, рассеянно глядя на груды беспорядочно наваленных бумаг, и вдруг заметила счета, пришедшие за последнюю неделю. Ник, конечно же, ими не занимался, а просто бросил на стол. Она сложила счета в пачку, бегло их просмотрела, а затем, после длительных поисков, выудила из бумажного бардака последний банковский отчет. Потом включила компьютер, подождала, пока он прогреется, и вывела на экран файл с перечнем выписанных ими чеков. Она сравнила этот перечень с банковским отчетом, заметила некоторые различия и вскоре, не без удовольствия, с головой ушла в привычную бухгалтерскую тягомотину.
— Я схожу приму душ, — сказал с порога Ник и кинул на стол газету. Она приземлилась среди только что разобранных бумаг, наново их перепутав.
— А в баре кто есть? — спросила Эми, когда Ник повернулся уходить.
— Пока что нет.
Эми проводила его негодующим взглядом и вновь ощутила гостиницу капканом, в который она ненароком попала. Она все еще не разобралась толком в своих чувствах к Нику и даже в том, почему она вдруг к нему вернулась. Работа по гостинице была для нее не более чем удобным предлогом раз за разом откладывать ответ на главнейший вопрос: как жить дальше?
Не проходило и дня, чтобы она не помыслила, до чего же это было бы просто — встать и уйти. Но тут неизбежно вставал другой вопрос: ну хорошо, уйти, а куда? Ей не было места ни в Булвертоне, ни в Истбурне, ни в любом другом из прибрежных городков. Она прошла все это в молодости и не могла не понимать, что это было очень, очень давно. С того времени все изменилось. Джейс умер, все ее прежние подружки повыходили замуж либо разъехались кто куда. Да и не было бы от них никакого толку, ее неудовлетворенность имела внутреннюю природу. Чтобы изменить свою жизнь к лучшему, ей нужно начать с чистого листа, оставить и Булвертон, и вообще Сассекс. Тут сразу же приходил на ум Лондон, но он почему-то ее не привлекал. Уехать куда-нибудь за границу? Вот если бы ей хватило смелости воспользоваться приглашением Гвинет, попытать счастья в Сиднее…
Но и там, и везде, куда бы она ни уехала, в конце пути ее ждет какой-нибудь Ник Сертиз. Ничего-то ей не хотелось. В жизни оставалось одно: занесенный в компьютер перечень чеков, которые она сумела наконец согласовать с банковским отчетом. Они увязли куда глубже, чем можно было предположить. Превышение кредита было огромным, а доходы неуклонно падали. Вся надежда была на гостиницу, доход от нее был крайне неустойчив, но даже при одном постояльце вроде Терезы Саймонс «Белый дракон» мог приносить прибыль.