Экватор
Шрифт:
Сейчас Энн наблюдала за тем, как, сморившись чтением газеты, он время от времени клевал носом, напоминая притихшего дикого зверя. В ее взгляде сквозил огонек лукавства и собственничества, который трепетал внутри ее тела, подобно тому, как подрагивали на ветру листья ив, склонившихся над водами Брахмапутры.
Именно в этом оцепенении дрёмы, в которой находился он, и в состоянии пространных размышлений, которыми была охвачена она, и прозвучали слова их старшего дворецкого Йогхинда, возвестившего о неожиданном визите досточтимого Алистера Смита, просившего
Мгновенно вскочив, Дэвид полностью пробудился, отбросил в сторону Times of India и почти крикнул Йогхинду:
— Так пусть он заходит, ну же!
— Ты хочешь, чтобы я вышла, дорогой? — спросила слегка напуганная Энн.
— Нет, не нужно. Наверняка, разговор не будет касаться государственных секретов.
Алистер Смит вошел, держа в руке свой головной убор, рассыпаясь в извинениях и протягивая губернатору влажную от пота руку. Дэвид пододвинул к нему стул и предложил сесть:
— Будьте добры, Алистер. Не желаете чаю, лимонада или чего-нибудь еще?
— Лимонада я бы выпил с удовольствием, сэр.
Энн сделала знак Йогхинду, который поспешил принести дополнительный стакан и тут же снова удалился, после соответствующего знака со стороны Дэвида.
— Что вас привело сюда в этот день, Алистер? И что это у вас такое таинственное в руке?
Алистер сделал глоток лимонада, будто набираясь храбрости. Он в задумчивости взглянул на кончики своих форменных ботинок, подумав, достаточно ли они начищены, чтобы в них можно было появиться в доме губернатора. Весь вид его напоминал облик мальчишки, который собирался просить прощения за совершенный им проступок.
— Дело, приведшее меня к вам, заключается как раз в содержимом того, с чем я сюда явился. — Он начал разматывать мешковину, а потом снимать газетную бумагу, в которую были завернуты драгоценные канделябры. Делал он все это довольно неуклюже, подрагивавшими пальцами, что лишь подстегивало нетерпение Дэвида и растущее беспокойство Энн. Наконец, он освободил содержимое мешка от бумаги и левой, а затем правой рукой вытащил оттуда по канделябру. Энн подавила вырвавшийся у нее возглас удивления.
— Вы узнаете это, сэр?
— Конечно, — ответила Энн, не дождавшись реакции Дэвида. — Это подсвечники из красного зала, подарок предыдущего раджи, когда губернатором был сэр Джон Перси! Где вы их нашли, мистер Смит?
Дэвид знаком показал Энн, чтобы она помолчала.
— В лавке одного еврея, который торгует древностями, серебром, золотом и драгоценными камнями. Некий Исаак Рашид, его в городе многие знают.
— Я хорошо знаю мистера Рашида и даже покупала у него кое-какие вещи. — Энн снова не смогла удержаться. — И как же у него оказались предметы, которые являются собственностью этого дворца и английской Короны?
— Энн, я прошу тебя! — Дэвид сильно побледнел: Это от возмущения, подумала она. — Пусть господин суперинтендант все объяснит, не надо его перебивать.
— Да, как
На этот раз, противореча своей недавней просьбе, Дэвид вопросительно взглянул на Энн.
— Нет… нет. Я, наверное, — начала она, — уже несколько дней не заходила в красный зал. А, если и заходила, то не обращала внимания. Да вы и поймите, мы ведь не ждем, чтобы у нас в доме что-то пропадало, если только какие-то вещи не забираются в чистку. Однако подождите. Йогхинд! Йогхинд, подойди-ка сюда!
— Да, мэм?
— Йогхинд, ты не обращал внимание на то, что из красного зала исчезли вот эти канделябры?
Слуга опустил глаза и, спустя секунду ответил:
— Обращал, мэм.
— Когда же?
— Позавчера.
— И ты ничего не сказал?
Йогхинд, вот уже четырнадцать лет верный, без единого упрека в свой адрес старший дворецкий губернаторского дворца, снова опустил глаза и замолчал. Энн смотрела на него, уже не веря в то, что происходит. Тут в разговор вступил Дэвид:
— Ну же, Йогхинд, объясни, почему ты не сказал ничего госпоже сразу, как только обнаружил пропажу?
— Сэр, я подумал, что, может, госпожа или господин губернатор по какой-нибудь причине отнесли их к оценщику или к реставратору.
— И тебе не пришло в голову, — Энн уже начинала терять терпение, — что их попросту украли, кто-то из прислуги или тот, кто незаметно для всех проник в дом?
— Нет, мэм, я проверил и убедился, что ничего подобного не случилось.
— Проверил? И как это? Скажи тогда, каким образом канделябры оказались в лавке торговца из еврейского квартала, судя по всему, будучи выставленными на продажу, не так ли, мистер Смит?
— Да, — ответил дознаватель, — на самом деле, их обнаружил там один англичанин, который зайдя в лавку, опознал их и сообщил обо всем в полицию.
— Ладно, Йогхинд, ты можешь идти. — По Дэвиду было видно, что он, наконец, решил взять дело в свои руки. — По тому, что я наблюдаю, Алистер, перед нами типичный уголовный случай, с той только разницей, что полиции приходится иметь дело с имуществом данного дворца. Я уверен, что наша служба правопорядка быстро раскроет эту тайну. Однако, учитывая специфику этого дела, я бы посоветовал вам быть максимально осторожным. Предлагаю, кроме нас двоих, больше никого не посвящать в это дело. И завтра, как только вам станет что-то известно, прошу вас тут же явиться ко мне в кабинет. Надеюсь, я ясно выразился?
— Да, сэр… только есть еще кое-что…
— Нет, Алистер. Завтра, в кабинете. И это касается только нас двоих. Вам понятно или нет?
Теперь уже и лицо, и жидкие волосы Алистера блестели от пота. Он продолжал держать в обеих руках по подсвечнику так, будто собирался забросить их подальше в реку и таким образом освободиться разом от всех свалившихся на него страданий. Он дважды сглотнул пересохшим горлом слюну и даже после того, как Дэвид рукой указал ему на выход, он все еще оставался на месте.