Экзекутор

Калинин Алексей

– Тогда я лучше пойду дальше гайки на сервисе наворачивать, там хотя бы всё понятно: есть машина, есть проблема, есть лошара, который хочет подарить бабки, – сказал угрюмый и махнул рукой. – Покеда, пацанчики.

Угрюмый сделал несколько шагов по направлению к выходу, когда за ним потянулись ещё трое человек.

– Минуточку, многоуважаемые, а не будете ли так любезны отдать визиточки? Они вам всё равно не пригодятся, – с улыбкой засуетился Михаил Анатольевич и поспешил спуститься.

Четыре человека терпеливо дождались, пока профессор соберет

у них прямоугольники, а потом Кирилл увидел, как улыбчивый Михаил Анатольевич щелкнул пальцами на уровне лица и что-то быстро проговорил свистящим шепотом. Слов разобрать не удалось, зато внимание Кирилла привлекло другое: хмурые лица уходящих расслабились, как если бы все стрессы одновременно решили убраться из жизни людей, и они на минуту стали довольны жизнью. Потом четверка развернулась и прошла к машинам. Двигались они немного неестественно, рвано, как будто долго спали и их мышцы онемели, испытали парестезию.

– Вот и ладушки! – похлопал в ладоши «почтальон Печкин». – От недоверчивых мы избавились… Остальных кандидатов прошу пожаловать в нашу страну чудес!

Люди осторожно потянулись в зияющую темноту странного склада. Кирилл оказался среди последних, рядом шел парень с козлиной бородкой. Кирилл оглянулся на уезжающих и чуть притормозил: темно-зеленая «Мазда» выехала из шеренги машин и задним бампером ударила подъезжающий черный «Рено-Логан». На асфальт посыпались осколки разбитого фонаря «Реношки». Машины застыли на две секунды, а потом как ни в чем не бывало поехали в сторону выезда.

– Видал? – раздался голос парня.

– Ага, раздолбаи какие-то, – ответил Кирилл.

Он хотел ещё что-то добавить, но рядом оказался Михаил Анатольевич и с мягкой улыбкой произнес:

– Проходите, молодые люди, не задерживайте. Раньше начнем – раньше закончим.

Кирилл посмотрел на своего недавнего пассажира – чего же такого он сказал этим четверым, что те потерялись во времени и пространстве? Гипноз?

Магия?

Бр-р, бред! Какая магия?! Может, профессор всего лишь назвал одну из могущественных силовых структур и пообещал четырем ушедшим огромные проблемы, если те откроют рот?

Человеческий разум всегда ищет оправдание любым чудесам. Слишком долго вдалбливалась в мозг фраза фокусника из кинофильма «Карнавальная ночь»: «Ловкость рук, и никакого доклада». Это всё спецэффекты… Или вообще подсадные артисты, призывающие своими действиями остальных ощутить всю важность происходящего.

– Кирилл, я очень рад видеть вас здесь, но не задерживайтесь, прошу. – Михаил Анатольевич сделал приглашающий жест.

– А что с этими ребятами? – кивнул Кирилл за спину профессора.

– С ними всё будет нормально. Доедут до дома, лягут спать, а наутро забудут про свои сегодняшние приключения. Им покажется, что они вчера ни с того ни с сего решили выпить водки… Утром даже похмелье будет присутствовать, – улыбнулся потенциальный работодатель.

– Так, а что с ними? – не унимался Кирилл. – И что у вас за фигня со шлагбаумом и охранниками?

– Проходите,

Кирилл, проходите, – нетерпеливо отмахнулся профессор. – Все вопросы потом.

Кирилл переглянулся с козлобородым, тот пожал плечами, мол, давай спросим потом. Кирилл кивнул в ответ. За их спинами с легким лязгом сомкнулись стальные ворота.

Здание легко могло вместить баскетбольный стадион вместе с трибунами для болельщиков. Разделенное на три этажа помещение напоминало фантастический бутерброд, где на первом красовались высокие тумбы с круглыми площадками, освещенные красным светом. Второй этаж заливал синеватый свет, там деловито сновали люди в белых халатах, а на стенах висели большие экраны с видами природы. На третьем этаже преобладал белый свет люминесцентных ламп, и возле перил стоял десяток людей в деловых костюмах.

Люди стояли и смотрели на прибывших, словно оценивали претендентов.

– Нам сюда. – Михаил Анатольевич показал на красный свет.

Всё помещение впереди занимали тумбы с круглыми двухметровыми площадками в основании. На крышках тумб синели похожие на мотоциклетные шлемы и пластиковые краги. Десять площадок в ширину, десять в длину – всего сто непонятных мест. Они чем-то напомнили надгробия на кладбище, не хватало только надписей и пластиковых цветочков. Стены по периметру подпирали мужчины в свободных тренировочных костюмах. Им только кепочек-блинов не хватало и барсеток под мышкой, чтобы стать похожими на организованную орду гопников.

Красные лампы создавали освещение комнаты для проявки фотографий. Это тоже мало способствовало хорошему настроению.

«Как внутри подъезда профессора», – подумал Кирилл.

– Дорогие искатели лучшей жизни, вас выбрали потому, что у вас обострено чувство справедливости. Вам не нравится то, что творится вокруг, всё то дерьмо, которое льется вам в уши и глаза со всех сторон. Вам предлагается стать экзекуторами – людьми, которые могут карать и миловать. Вы собраны здесь для того, чтобы доказать, в первую очередь, самим себе: вы можете изменить этот мир! Можете сделать его справедливее, добрее и правильнее! – повысил голос «почтальон Печкин». – Сейчас вы пройдете испытание на быстроту реакции, скорость принятия решений и консолидацию волевых качеств. Встаньте на площадки, помощники укрепят на вас виртоборудование. Двадцать лучших претендентов пройдут дальше, а с остальными мы расстанемся друзьями.

– Так и не объяснили, кем работать и что делать, – проворчал Кирилл себе под нос.

«Гопники» отлепились от стен и подошли к тумбам. Претенденты разбрелись по площадкам, и на них тут же начали надевать игровое оборудование. Кирилл подошел к свободной тумбе. На вид она напоминала пьедестал для бюстов деятелей прошлого. Тут только сардонически улыбающегося Ленина не хватало.

Когда Кирилл встал на черное тканевое покрытие, оно чуть дернулось в правую сторону, как будто не было закреплено на полу. Такое полотно Кирилл видел на беговой дорожке. Что же под ним? Ролики или что-то другое?