Экзекутор
Шрифт:
— То есть твоя цель — убить ее?
— Во славу Господа. Чтобы она больше не была во власти дьявола.
140
Этот довод Хантер как-то пропустил мимо ушей. Если он претворится в жизнь, то и Молли и он тут же погибнут.
— Почему же Бог дает тебе такую суетную задачу, когда Он вездесущ? — твердо спросил он. — Разве Бог не всемогущий? Разве у Бога нет власти даровать и забирать жизнь по мановению ока? Если бы Бог хотел смерти Молли, зачем Ему понадобился ты? Ему стоило щелкнуть пальцами, и ее бы не стало. И чего бы ты тогда добился? — Хантер сделал секундную паузу и увидел сомнение
Задумчивость на лице Джона становилась все заметнее.
— Твоя цель была в том, чтобы понять свою дочь. Помочь ей контролировать и понимать тот дар, которым она была наделена. Кто, по твоему мнению, даровал ей эту способность, Джон? Дьявол не обладает такой властью.
Еще один приступ головокружения. Хантер чувствовал, как по руке стекает кровь. Он слышал, как она капает на пол, и чувствовал, что ноги начинают подламываться. Он понимал, что у него почти не осталось времени.
— Она проклинала свою мать, — гневно ответил Джон. — Говорила ей, что она должна умереть.
— Нет, она этого не делала. Она пыталась предотвратить это, и, если бы ты послушался ее, твоя жена была бы сейчас здесь. Неужели ты не понимаешь, Джон? В даре Молли скрыта способность помогать людям. Она может спасать людей от страданий, но не в состоянии делать это в одиночестве. Ей нужно, чтобы другие слушали ее.
— Как ты?
— Да, как я. Она плакала и взывала к тебе о помощи. Она и сейчас хочет того же. Ей была нужна лишь твоя поддержка, твое понимание. Твоя цель была — увидеть, что кроется за внешним покровом. Преодолеть свое предубеждение и найти добро в том, что ты считал злом.
Джон переступил с ноги на ногу. Он испытывал неудобство, сомневаясь в своих действиях. Его хватка рукоятки пистолета ослабла, и Хантер рискнул сделать еще шаг вперед, но Джон отпрянул, словно проснувшись.
— Нет! — Его вскрик был полон гнева. — Я следую той цели, которая была поручена мне. Она должна умереть. Как должны умереть и другие.
«Другие?» — подумал Хантер.
— Они должны умереть, чтобы я мог найти дьявольское отродье.
И внезапно для Хантера все прояснилось. Блондинка в гостиной, стоящая на коленях, — у нее было перерезано горло. Клер Андерсон — и у нее было перерезано горло. Девочки в газете. Хантер прочел это так быстро, что забыл о них. Все они были блондинками. Все примерно в возрасте Молли. И все они были найдены обнаженными, стоящими на коленях, руки связаны впереди, словно они молились, — и у всех было перерезано горло. Джон Вудс днями искал в Лос-Анджелесе Молли. Когда ему не удавалось найти ее, он был в постоянном раздражении и гневе. Он переносил свою ненависть на девушек, которые были похожи на нее. Он снова и снова убивал Молли. Но кроме того, Джон искренне верил, что его дочь не такая, как все, что она может чувствовать страдания других людей. Он знал, что она хороший человек. Он знал, что она всегда старается помочь. Он убивал этих девушек не только потому, что они походили на Молли. Но она могла почувствовать их. Он вылавливал ее на эту приманку. Джон Вудс был киллер Резак.
— И умереть ей предназначено, — сказал Джон, вскидывая пистолет. — Как и тебе.
Хантер увидел решимость в глаза Джона, когда его палец напрягся на спусковом крючке.
Игра окончена.
141
Громовой
Тело Хантера качнулось вперед, но последним усилием воли он успел здоровой рукой придержаться за стену. Сочетание потери крови и выброса адреналина привело к головокружению, и он на мгновение потерял равновесие. Когда зрение восстановилось, он увидел Джона Вудса, упавшего на колени. Кровь капала из раны на правой руке, которая потеряла три пальца. Рот был полуоткрыт, а в глазах стоял ужас. И лишь затем Хантер увидел ее. Молли держала пистолет Хантера, который Джон откинул в сторону. Он увидел, что она готова во второй раз нажать спусковой крючок.
— Молли, не надо! — крикнул Хантер, кидаясь вперед, — обе его руки были протянуты к ней жестом «подожди». — Не делай этого!
Ее трясло. По лицу текли слезы.
— Он убил Сью… Сьюзен. Он собирался убить тебя.
— Я знаю, Молли. Но теперь все в самом деле кончено. Давай я займусь всем остальным.
Лежащий на полу Джон Вудс издал какой-то животный хрип, после чего его с силой вырвало. Боль отстреленных пальцев, сломанные кости, клочья плоти и потеря крови — все это оказалось слишком много для него.
— Он много раз насиловал меня. — В ее голосе не было гнева, а только боль. Молли снова уставилась на Хантера. — И я так боялась.
— Я знаю, милая, — мягким и убедительным голосом сказал Хантер. — Но теперь тебе нечего больше бояться. Все действительно кончено, обещаю тебе. Он больше никого не тронет.
Внезапно в коридоре раздался звук шагов.
— Бросить оружие! Бросить немедленно! — заорали два офицера лос-анджелесского департамента полиции. Оба они держали Молли на мушке.
— Спокойно. — Хантер повернулся лицом к ним и поднял руки. Телом он прикрыл Молли от их пистолетов. — Я детектив отдела расследования убийств Роберт Хантер. — Он показал на значок у себя на поясе. — Ситуация под контролем. Опустите оружие.
Полицейские обменялись встревоженными взглядами.
— Мне не кажется, что она под контролем, — ответил один из них.
— Вот так я контролирую свою ситуацию.
Оба полицейских нахмурились.
— Держите егопод наблюдением, — кивнул Хантер в сторону Джона. — Он киллер Резак, которого вы, ребята, искали.
— Что?
— Вы, скорее всего, найдете у него нож со следами крови всех жертв Резака. — Хантер грустно кивнул. — К сожалению, в гостиной еще одна жертва.
Когда Хантер снова повернулся к Молли, он услышал, как один из полицейских передавал по рации эту неожиданную новость и требовал прислать скорую помощь.
— Идем, Молли, — прошептал Хантер.
Подойдя поближе, он поднял с пола полотенце и протянул ей.
Этот напряженный момент между ними, казалось, длится всю жизнь.
Она поставила пистолет на предохранитель и вложила оружие ему в руку.
— Ты единственный, кто поверил мне. И единственный, кому я доверилась.
И со слезами на глазах она обняла его.
142
Гарсия открыл дверь, облаченный в самый безвкусный свитер, который Хантер когда-либо видел, — чудовищная смесь пурпурного, красного, розового и лимонно-зеленого, да к тому же он был на два размера велик. Нос у него был забинтован, словно после пластической операции. Под глазами — темные синяки.