Экзекутор
Шрифт:
Тайлер не пытался делать вид, что он удивился.
— Так вы в конечном счете узнали о них? Я рад. А то беспокоился, что никому это не удастся.
— Поэтому вы и обратили наше внимание на фотографии на камине. Сначала мы не заметили их, что вас не устроило. Вы не могли допустить, чтобы эти жертвы были приписаны кому-то еще. Вам были нужны именно мы, чтобы об издевательствах стало известно.
Тайлер улыбнулся.
Когда Хантер продолжил, голос у него оставался таким же ровным и спокойным.
— Затем вы разбогатели. Вы стали очень богаты. С вашими деньгами вы могли делать все, что хотели, включая новую жизнь в каком-то другом месте. Но
— Деньги могут купить все, что угодно, детектив.
— Включая и новое лицо, — признал Хантер.
Тайлер засмеялся.
— Прошу вас, не останавливайтесь, — сказал он. — История моей жизни становится интересной. — Он расслабленным движением прислонился к стене. Хантеру надо было и дальше тянуть время.
— Вы создали новую личность — Дана Тайлера. Теперь вы могли вести хорошую жизнь. Вы даже на двадцать пять лет забыли о Страттере и его компании, верно? Но что-то вернуло их. — Хантер помолчал, дожидаясь какой-нибудь реакции со стороны Тайлера. Ее не последовало. — Это была смерть Кейт? Поэтому вы и решили выследить их и пустить в ход их страхи? Потому что ваш самый жуткий страх претворился в реальность?
Тайлер побагровел.
— Мой самый жуткий страх?
Хантер кивнул. Теперь ему надо было очень аккуратно подбирать слова.
— Потеря человека, которого вы так сильно любили. Вашей жены. Ведь это и было для вас самым большим ужасом, не так ли?
Тайлер медленно похлопал ладонями. Вскинув брови, он кивнул.
— Вы произвели на меня впечатление. Вы узнали больше, чем, как я предполагал, вам под силу. — Он потянулся за каким-то предметом на металлическом столе, и Хантер напрягся. — Вы сами обо всем догадались или это она вам рассказала? — Тайлер поднял экземпляр «Лос-Анджелес таймс» с фотографией Молли.
Хантер в первый раз оторвал взгляд от лица Тайлера. Он быстро осмотрел комнату в поисках места для тайника — ничего.
— Где она? Где Молли? — осторожно спросил он.
Тайлер нахмурился:
— Вы думаете, она здесь? Зачем она мне нужна?
— Потому что она представляет угрозу для вас и ваших планов. Потому что она знает, кто вы такой.
131
Тайлер запрокинул голову и разразился странным булькающим смехом. Хантер поморщился.
— Нет, она не была угрозой и не знает, кто я такой, — уверенно сказал Тайлер. — Я оказался вплотную к ней, детектив. Мы обменялись рукопожатиями. Она милое создание.
Хантер почувствовал ком в горле.
— Даже прикоснувшись к моей руке, она меня не опознала. Она не представляет, кем я был. Как бы она ни помогала вам, что бы она ни чувствовала, всего этого мало, чтобы она стала угрозой для меня. — Тайлер хмыкнул. — Если бы я хотел убить ее, она уже была бы мертва.
Взгляд Хантера был полон той же решимости.
— Вы думаете, что все поняли, детектив? Вы не имеете представления, что на самом деле происходило и на что была способна банда Страттера. Вы не докопались. — Теперь Тайлер говорил ледяным тоном. — Это началось не в старших классах. Это началось на улицах, когда мы были куда моложе. Они привыкли издеваться над нами и бить, потому что мы ничем не могли ответить, и это заводило их еще больше. — Он облизал потрескавшиеся губы. — Почти каждый день я видел, как Кейт плачет по пути домой из школы. Они всегда могли как-то вызвать у нее слезы: обзывались, плевали в лицо, били, гнусно унижали…
Хантер на мгновение прикрыл глаза. Кейт была той самой Кэтрин Джеймс Рид, которая в его доме рассказывала о том дне.
— И еще был отец Кейт, — продолжил Тайлер. — Спившийся гнусный подонок. Она приходила из школы в слезах, а он орал на нее и бил еще больше. Мать никогда не защищала ее. — Тайлер гневно скрипнул зубами. — Они практически полностью лишили ее уверенности в себе. Они так долго и так часто издевались над ней и обзывали уродиной, что она сама поверила в это. А Кейт была самой милой и красивой девочкой, что мне приходилось встречать в жизни. — Он сделал паузу, чтобы успокоиться. — Я был умен, очень умен. Я очень рано понял, что могу сделать кучу денег, не утруждаясь ходить на работу. Я мог делать деньги из своей спальни или на улице просто с помощью таксофона.
Хантер вспомнил, как Тайлер зарабатывал на жизнь.
— На рынке акций.
— Именно так, детектив, — согласился Тайлер. — Я блистательно работал с числами, лучше, чем любой, кого вы знали. И я глубоко понимал рынок. Это было так просто, что я не мог понять, почему все остальные не делают деньги таким способом. Скоро несколько долларов превратились в сотни, сотни — в тысячи, тысячи — в десятки тысяч, и к одиннадцатому классу на моем счете в банке было почти сто тысяч долларов.
Хантер почувствовал довольство в голосе Тайлера.
— Еще до того, как окончить школу, вы уже создали из себя новую личность.
— Вы быстро соображаете, детектив, — улыбнулся Тайлер. — Мой отец, как и отец Кейт, тоже был пьяница, ни к чему не пригодный ублюдок. Моя мать умерла, когда мне было тринадцать лет, и с тех пор выпивки и избиения становились все чаще и чаще. Если бы только он узнал, что у меня есть деньги или что я могу делать деньги, он бы, без сомнения, заколол меня ударом в спину, чтобы наложить на них свои грязные лапы. Но он никогда ничего не получил от меня. — Помолчав, Тайлер вытер рот, потому что захлебывался слюной от гнева. — Все, что вам нужно для получения водительских прав в этой стране, — это пройти экзамен и показать свидетельство о рождении, которое можно легко подделать или получить на какого-то умершего ребенка. С водительскими правами и поддельным свидетельством о рождении вы можете получить любые другие документы, которые вам нужны. — Он гордо улыбнулся Хантеру. — В школе я еще был Майкл Мэдден, но вне ее я стал Даном Тайлером.
132
Хантеру было нужно, чтобы он продолжал разговаривать. Пока Тайлер говорит, никто не погибнет.
— Но для существования Дана и Кейт Тайлер было необходимо, чтобы Майкл Мэдден и Кэтрин Дэвис исчезли, — спокойно предположил Хантер, стараясь, чтобы его слова не звучали вызовом.
Тайлер начал расхаживать по комнате.
— Мне потребовалось время убедить Кейт, что мы можем это сделать. Я объяснил ей, что мы можем уехать куда угодно. У меня было более чем достаточно денег, чтобы начать новую жизнь, и мне не надо было оставаться в Лос-Анджелесе, чтобы и дальше делать их. Но ее страх был сильнее, чем ее надежда… до того занятия по английской литературе.