Элантида
Шрифт:
– А ещще хочу сскассать вам оттельное сспассибо сса моего восслюбленного... Я ушше ссофссем отчаялассь его всстретить.
"Восслюбленный", видимо совершенно не ожидая, что его тоже вовлекут в эту бесконечную церемонию, так выразительно сверкнул глазами за ее спиной, что я чуть не рассмеялась, но, столкнувшись с ним взглядом, сжалилась, и решила его не выдавать. Он передернул плечами и предпринял новую попытку ее выставить, но она, впрочем, успехом не увенчалась.
– Ессли бы вы знали...
– она картинно воздела руки к небу, - какие сстрадания мне пришшлоссь перешшить... перенессти
Не знаю, почему, но мне ее совсем не было жалко. Во-первых, пока она сидела в заточении, мы тоже не цветочки по полям собирали, а во-вторых... не знаю, не люблю я плохих актеров. Хотя, может, у них, богов, так принято разговаривать? Надеюсь, что это только манера речи, а не образ мышления - тогда я понимаю, почему у них в мире такой беспредел. Дани прав, они слишком много любят себя жалеть, вместо того, чтобы предпринимать какие-либо действия. Хотелось бы верить, что хотя бы Элантэ была не такой, тогда у этого мира еще есть хоть какие-то шансы - насколько я понимаю, миры создаются по образу и подобию Демиурга. Хорошо, что ни Этана, ни Дарси не пытались ничего такого создавать - в их мирах, наверное, от тоски можно было бы повеситься!
Монолог Дарсинеи был долгим, у меня даже в ушах начало звенеть от ее протяжного шипения, глаза стали слипаться, а челюсть сводило от сдерживаемой зевоты. Вот в чем сила Дарсинеи! Она, видимо, заговаривает жертву до смерти! Сначала усыпляет, а потом... Ведьмак толкнул меня в бок. Я встряхнулась, благодарно сжав ему руку. Но Дарси, казалось, ничего не заметила - она была так увлечена своим выступлением, что едва ли обращала внимание, слушают ее или нет.
Таш за ее спиной откровенно зевнул, потянулся и облокотился на притолоку, прикрыв глаза длинными ресницами.
Меня это ужасно разозлило - зависть, конечно, нехорошее чувство, но в святые я не собиралась. Воспользовавшись паузой в монологе Дарси, я слегка щелкнула пальцами и тихо скомандовала:
– Зверь, вперед.
Что тут началось, словами передать трудно. Таш резко вскинулся, пытаясь сообразить, что он проспал и куда надо скакать, причем взгляд у него был потрясающе сосредоточенный и... виноватый - как же, он, лучший в мире конь так бездарно подвел свою хозяйку! Но это в первые несколько мгновений. А потом, поняв, что к чему, он начал стремительно багроветь, сверкать глазами, раздувать ноздри, поднимать ветер, но я, совершенно не опасаясь праведного гнева бога Магии, только расхохоталась.
– Красавец!
– сквозь смех выговорила я.
– Конь-Огонь!
Таш возмущенно открыл рот, пытаясь что-то сказать, но тут рассмеялись всегда сдержанные Корд и ведьмак, а Дарсинея повернулась к нему и удивленно поинтересовалась, что случилось.
Таш только застонал, не удостоив ее ответом. Потом обиженно вскинул голову, и снова принялся поднимать меня в воздух. В принципе, я этого ожидала, но это меня все же разозлило - настолько, что графин с водой, стоящий на столике рядом с кроватью мирно спящего Эльстана, медленно оторвался от своего места, проплыл по комнате и... наклонился над Ташем, технично вылив ему на голову свое содержимое, озвучив это характерным шипением.
– Но...
– прошептал, наконец, Таш, - ты же не умеешь...
Я усмехнулась. Да, не умею. И даже не представляю, как это у меня получилось. Но когда я злюсь...
– Зверь!
– просияла я.
– Я теперь знаю, как развивать свой дар! У меня он проявляется, только когда я в бешенстве - вот на тебе я и буду тренироваться!
– Для начала, - процедил Таш ледяным тоном, - запомни, что я не конь.
– Ну что ты, это я прекрасно помню - с конем я бы никогда так не поступила. Что я, враг своему Зверю?
Таш распахнул глаза, не понимая, как на это реагировать.
– Простите, но я, кашшетсся, не ссовссем поняла...
– Вот и хорошо, - прошипел Лантрен.
– А вот кое-кому, - он зло сверкнул на меня глазами, - следует быть попонятливей. И уяснить, как и с кем следует разговаривать.
Я изобразила взгляд до неприличия обиженный и беззащитный.
– Зверь, ты... как ты мог! Знаешь, как ты мне сейчас больно сделал!
Злобное выражение тут же исчезло с лица бога магии, сменившись глубоким раскаянием, но потом, заметив у меня еле сдерживаемую улыбку, он фыркнул, тряхнул гривой и, развернувшись, вылетел из комнаты.
Ведьмак укоризненно на меня посмотрел, но я отмахнулась.
– Витольд, дай мне хоть на ком-нибудь отыграться!
– Эльстан сейчас сказал бы, что Лантрэн не виноват...
– В том, что из коня стал богом? Как хорошо, что Эльстан спит!
– Просстите, но... вы ошшибаетессь!
– неожиданно вмешалась в наш разговор Дарсинея.
– Ташш не был конем с ссамого начала, он уже был богом раньшше, это потом его превратили в коня! То ессть... он не был конем изначально!
Ведьмак сжал мне руку, пытаясь не засмеяться, я и сама до боли прикусила губу, сохраняя серьезное выражение лица.
– Богиня, вы не представляете, что вы сейчас сделали, - заговорила я с благоговением в голосе, отчего Витольд за моей спиной тихо всхлипнул.
– Своими словами вы пролили свет на эту истину, которая доселе была сокрыта от моего разума!
– Ну шшто вы, - кокетливо взмахнула ресницами Дарсинея, - не сстоит благодарить меня. Я рада, шшто ссправедливоссть воссторшшествовала!
– А шшто сс вашшим другом?
– она обеспокоено указала на Витольда.
– У него шшто-то сс глазами... они так странно ссаблесстели...
– Их слепит ваша красота, богиня, - ответила я за ведьмака.
Она наклонила голову, одарив Витольда томной улыбкой. Он, не произнеся ни слова, только благодарно поклонился.
Дарсинея неожиданно обвила взглядом всю мою команду.
– Кашшетсся, сс вами был ещще один юноша, весьма очаровательный... Сс ним фссе ф порятке? Он ссторофф?
– Умственно - вряд ли, - покачала я головой.
– А физически... пока, думаю, вполне. Но планка его самочувствия резко упадет, когда он покажется мне на глаза. Если ему повезет, отделается легким сотрясением.