Ельцин. Лебедь. Хасавюрт
Шрифт:
Каковы все-таки были стратегические цели Коржакова и Ко? Ну, задержали они Евстафьева и Лисовского, а что дальше?
Мы убеждены в том, сказал Чубайс, что арест Евстафьева и Лисовского это лишь первый шаг. Целью этого ареста было заставить замолчать руководителя аналитической группы (то есть самого Чубайса. О.М.), руководителя штаба президента (по-видимому, тут имелся в виду Виктор Илюшин, занимавший пост заместителя Ельцина в Совете избирательной кампании. О.М.), подмять их под себя, выбить почву из-под ног. Следом за этим должны были последовать, как я полагаю, силовые решения в отношении ключевых деятелей штаба Ельцина.
Так что же это было? Путч? Анатолий
Если судить по тем действиям, которые реально были осуществлены, здесь о путче говорить нет оснований, но если судить об этих действиях как о начале последовательного сценария, раскручивавшегося лидерами влиятельнейших силовых структур (то есть сценария, предполагавшего отмену выборов. – О.М.), в моем представлении речь шла именно об этом…
Однако теперь, после принятого президентом «кадрового» решения, угроза миновала:
Могу сказать ясно и определенно: никакого путча в России не будет. В России будут выборы выборы 3 июля... Выборы 3 июля, на которых, по моему глубокому убеждению, победит не просто президент Ельцин, победит новый Ельцин, с новой командой, с обновленной командой, способной привести Россию к 2000 году.
В общем, как сказал Чубайс, «реальная российская демократия защитила страну от абсолютно реальной опасности военного переворота».
Некоторое время назад (со времени описываемых событий прошло уже без малого десять лет) я спросил Чубайса, откуда ему было известно, что вслед за задержанием Евстафьева и Лисовского «должны были последовать аресты других ключевых фигур из ельцинского предвыборного штаба, занимающих гораздо более высокие посты».
В то время у меня была соответствующая информация, отвечал Чубайс. А сегодня это все широко распубликовано. Например, в книге самого Коржакова помещено его письмо Ельцину. Там прямо говорится, что он готов представить президенту «план незамедлительных действий» для возбуждения против Чубайса «и его приспешников» целого ряда уголовных дел. Это он пишет уже после отставки. А до отставки были бы уже не просто слова, а дела. Возможностей, чтобы реализовать эти его планы и силовых, и юридических, у него было более чем достаточно.
Несмотря на многочисленные комплименты, расточаемые Чубайсом в адрес Лебедя, генерал уже с середины дня 20 июня стал стремительно отдаляться и от него, и от «мутной истории» с задержанием Евстафьева и Лисовского («Эта мутная история меня не интересует», презрительно сказал он журналистам после заседания Совета безопасности, отвечая на вопрос, обсуждалась ли она, эта «история», на прошедшем заседании).
В общем-то, такой поворот нетрудно объяснить и соображениями политической выгоды (малопонятная, я бы даже сказал мистически загадочная, патологическая нелюбовь большого числа трудящихся к Анатолию Борисовичу достаточно известна), и близостью генерала к таким лютым ненавистникам Чубайса, как Рогозин и Глазьев.
В дальнейшем самоотстранение Лебедя от Чубайса и от «коробки» шло по нарастающей. 27 июня он заявил в интервью корреспонденту ИТАР-ТАСС: «Я решительно отвергаю то, что якобы при моем участии, после моего вмешательства были отпущены господа Лисовский и Евстафьев». А 2 июля вечером, в самый канун второго тура президентских выборов, комментируя утверждение Чубайса, будто он, Лебедь, причастен к увольнению Коржакова, Барсукова и Сосковца, вообще хлестанул Анатолия Борисовича наотмашь, заявив по окончании проведенного им брифинга: «Ни малейшего отношения не имею к команде торжествующего Чубайса, хотя должен констатировать
Расхождение было неизбежно
А что сам Чубайс думает по поводу тогдашнего вроде бы неожиданного и стремительного дрейфа новоиспеченного секретаря Совета безопасности в сторону от него, Чубайса?
Да это же было вполне предопределено такое отдаление, считает Анатолий Борисович.
Сказывалось влияние его тогдашних друзей Рогозина, Глазьева?..
Не столько влияние… Лебедь считал себя человеком, который почти уже стал президентом. Он даже не скрывал этого. Взять хотя бы его интервью журналу «Шпигель». То есть это у него внутри сидело. А человек с таким отношением к себе неизбежно начинает себя вести, как почти президент, заметьте, при живом президенте. Это и было причиной нашего расхождения, а в дальнейшем лобовой политической драки. Мы шли к ней абсолютно последовательно и закономерно. Кстати, Куликов сыграл в ней очень важную роль.
Вы имеете в виду еще один драматический эпизод, случившийся уже после выборов, увольнение Лебедя с поста секретаря Совбеза в октябре 1996-го?
Ну да. Возглавляемое Куликовым МВД это тогда был единственный силовой ресурс, который не контролировался Лебедем. Это ведь легко сказать увольнение Лебедя… То была целая операция, когда мы «усиливали» Кремль, в том числе БТРами, когда поминутно расписывали программу силовых действий с момента объявления Лебедю указа о его увольнении и до момента отключения его телефонов, замены охраны и сопровождения до кабинета… Это было более чем серьезно. Представьте себе: секретарь Совета безопасности, у которого практически в конституционном подчинении находятся Минобороны, МВД, ФСБ… И вот вы говорите ему: «Вы уволены». Он может выйти, снять телефонную трубку прямой связи с Минобороны: «Значит так, Кантемировской, Таманской дивизиям немедленно выдвигаться в район Кремля...». А его приказ в этот момент еще обязателен к исполнению. Представляете, какую это несло в себе угрозу при его влиянии на силовиков и особенно на части специального назначения. И при том, что он специально этим занимался, много и серьезно готовился к подобному развитию событий. Здесь ситуация опять-таки была черно-белая: либо ты его задавил сразу, так что он уже деморализован, либо ты получаешь драку с человеком, который командует всеми силовыми структурами.
Всеми, кроме МВД…
Да, Куликов его ненавидел всеми фибрами души.
Но и тот ненавидел Куликова.
Двое пернатых в одной берлоге… Это как раз по поводу их отношений было сказано.
Вернемся, однако, из октября в июнь 1996 года. Хотя Главная военная прокуратура начала проверку по обоим «делам» и по утверждению Лебедя о заговоре в Министерстве обороны, и по инциденту с задержанием Евстафьева и Лисовского, версия нового секретаря СБ о «новом ГКЧП» сразу же напоролась на серьезную критику. Что, разумеется, было неудивительно: невооруженным глазом было видно никаких серьезных доказательств, кроме «оперативных», попросту говоря, донесений каких-то стукачей или обычной «прослушки» (соответствующим образом интерпретированной), за этой версией не стоит.