Элефтэра
Шрифт:
— Осторожно! — Кальяс выпустил разряд ветвящейся молнии, который поразил с десяток ближайших тварей. — Не стой столбом, старик! Прорываемся к Печати!
— За мной! — Гигантский меч облачился в святое пламя света. — Я проложу путь!
Это с такими тварями мне придется сражаться, когда дорасту до лейта?! Вот же жуть! Я сатира то еле одного загасил, и то, с помощью везения, а тут такие богомерзкие скотины будут, да не по одной, а целыми пачками! Эти Хранители не пальцем деланные. Вон молодняк с одного прокаста вынес целый выводок минотавров. Ладно, потом оды их силе выкажу. Сейчас нужно понять, с чем мне предстоит иметь дело в будущем, и что там за хтонические твари мелькали в тени. Что-то мне не очень хочется, чтобы подобные существа устраивали с моим трупом жесткий хентай.
Пока я копался в мыслях, старый вояка зарядил свою способность. Двуручник вспыхнул, разгоняя черную
— Сгиньте во чреве света, пособники Темных Богов! — Меч с остервенением всадился в мертвую почву. — За Элефтэру!
Выжженная земля взорвалась множеством кратеров светоносного пламени, разрывая в клочья все, что встретиться ей на пути. Огромная неудержимая волна сорвалась с меча Аргироса, так же, как и ядовитая слизь гидры, испепеляя всех попавших в нее существ. Грифон не успел полностью уклониться от заклинания, из-за чего ему отрубило одно из крыльев. Он мог бы выжить, если бы не волна ядовитой слизи, которая тоже разделилась пополам прямо под ним. Разделенное ядовитое одеяло накрыло ревущего от боли грифона, заставив того замолчать навсегда. Змеи, обратившиеся в бегство попали под другую часть яда. Скелетам была фиолетово на то, что происходит, ведь они исполняли чью-то злую волю. Их уничтожение было сродни милосердию. Невредимыми остались только минотавры, которые атаковали Кальяса со спины. Наглой гидре тоже было не повезло. Неповоротливую тушу распилило пополам, а с учетом того, что она еще и взорвалась, как бензовоз, то она, похоже, находилась в крайней точке действия прокаста. В любом случаи, Аргирос жахнул по всей этой, не понятно откуда взявшейся армии зла, от всей души. Я бы не отказался от такой способности!
— Старик! — Заорал сквозь звуки битвы Кальяс, разрывая пополам очередного минотавра. — Беги за Элене и Стражем! Я задержу их!
— Тогда меняемся, — старый Хранитель хотел ринуться в бой, но ученик его резко оборвал.
— Ты явно недооцениваешь мою мощь, мастер! — Будто в подтверждение своих слов, парень скастовал заклятие, похоронившее под землей целую дюжину вопящих минотавров. — Уж с этими отродьями я и сам справлюсь! С тем же, что может быть впереди сможешь совладать только ты!
— Да будет так, — Аргирос явно не хотел этого делать. Все же, я сейчас сижу в нем, и могу читать его эмоции. — Как вернемся, то устроим пир!
На этих словах старый Хранитель, закинув меч на спину для большего удобства, понесся прочь. Ответа от Кальяса не последовало, но он был уверен в его одобрительном согласии. Лицо пришлось прикрыть куском ткани от плаща. Гидра хоть и была мертва, но ее ядовитая железа распространяла самый концентрированный яд из своих закромов по ближайшей округе. Кожу обжигало, а глаза щипало от миазмов ядовитого воздуха. Еще ситуацию осложняла возвращающаяся песчаная буря. По законам жанра, прямо сейчас Аргирос бежал к своей неминуемой смерти. Кальяс же, скорее всего, умрет либо в схватке с бесконечными ордами монстров, либо где-то за кадром. Что же касается Элене… Ну, мы ее нашли, вернее Аргирос, а не я. Девчушке было очень не повезло. От нее мало что осталось. Казалось, ее разорвало изнутри. Причем это было сделано так быстро, что она не успела полностью осознать свою смерть. На лице застыло выражение удивления, переходящее в адское мучение. Надеюсь, она не страдала. Старый Хранитель ни проронил ни слова. Он лишь молчаливо закрыл глаза своей соратнице, проводив ее в последний путь. Но я чувствовал его боль. Гнев. Ужас. Ненависть. Отчаяние.
Где-то поблизости шла битва. От ударов сражавшихся сама земля содрогалась до основ. Казалось, что там бьются Годзилла и Кинг-Конг. Ноги ходили ходуном от вибрации. Один из ударов был такой неописуемой силы, что Аргирос не удержался на своих двоих, и упал на колени. Ударная волна разогнала черную песчаную бурю, явив нам обоим панораму, вызывающую любопытный ужас. Старый Хранитель завис, а у меня отпала невидимая челюсть. Это была омерзительно прекрасная картина, вызывающая
Но больше всего меня удивило другое. Всю эту маленькую арену держали на своих плечах окаменелые исполинские лавкрафтианские существа, косвенно похожие на людей. Это были деформированные скелеты с множеством ветвящихся в разные стороны конечностей, покрытые демоническими наростами, похожими на те, что я видел раньше. Их спины исторгали из своих недр разветвленные непонятные блекло-лазурные растения. Из каждого разорванного рта вылезало такое же существо. Это продолжалось до тех пор, пока изо рта не вылезали перекрученные между собой десятипальцевые руки, которые обнимали арену, а красный луч заключали в объятия, формируя своеобразный туннель. Без лишний слов — это реальное темное фэнтези. Ничего не понятно, но охренеть как жутко…
— Печать… — опустошенно произнес Аргирос, не веря своим глазам. — Она вот-вот сломается…
Воин рванул в эпицентр этого кошмара изо всех сил. В сердце клокотал лишь один вопрос: — «Как такое возможно?!». К моменту, когда старый Хранитель был уже около входа в амфитеатр, бой неизвестных прекратился. Кстати здание лишь из далека было маленьким, на деле же оно было непомерно большим. По сравнению с ним обычный человек был сродни муравью. Про те хтонические штуки, держащие всю эту конструкцию на себе, даже говорить не хочется. В близи они были еще омерзительнее. Аргирос схватился за свой меч двумя руками до судорог в мышцах. Наложил на себя какие-то бафы, освятил оружие, нацепил вторую невидимую броню, используя свиток заклинания. Около минуты старый воин колдовал, что-то бормоча себе под нос, стоя в кругу из золотых рун. Только вот в душе он понимал, что если он покажется из-за угла, и увидит поверженного Стража, то он проиграет в любом случаи. Это закон жанра, друг, тебе не повезло. Скоро ты перестанешь быть важной частью «местного сюжета».
Осторожно выглянув из-за угла, Аргирос ужаснулся. Пятидесятиметровый титан был уничтожен с особой жестокостью. Его части валялись по всей округе амфитеатра. Они уже постепенно подвергались порче Абиссала. Смирившись с тем, что его ждет неминуемая смерть, закаленный воин отправился навстречу судьбе. В разломанных деталях стража то и дело мелькали тени монстров. Их глаза вожделенно пылали во тьме, желая вкусить плоти Аргироса. Только вот они почему-то этого не делали. Не потому что не хотели, а потому что их кто-то сдерживал. Спустя несколько мгновений перед Хранителем предстал тамада этой чертовой вечеринки зла. Стоило Аргиросу взглянуть на него, как в разуме появилось множество голосов, склонявших его к безумию, самоубийству, садисткой похоти и забвенному поклонению. Перед ним в порченном воздухе рубина на фоне сияющего красного столба энергии витало кальмароподобное нечто. Это был спрут размером с двадцатиэтажный дом. У него была тысяча ворочающихся глаз-щелок, которые прожигали саму суть души. Мне даже показалось, что это существо так же видит и мою душу внутри Аргироса. Перепончатые крылья с размахом метров в пятнадцать, разгоняли под собой мелкое крошево от запчастей Стража и маленьких исчадий Темных Богов. Старый Хранитель всем нутром ощущал, как этот монстр пытается сломать его волю, проникая в подсознание своей мощью, что была чужда этому миру. Не удивлюсь, если это летающее сашими зовут Ктулху.
— Талахиносец?! — Аргирос сглотнул, прокусив губу до крови от замешательства. Его мысли лихорадочно пытались найти ответ. — Как ты здесь оказался?! Мы же вас всех либо убили, либо запечатали в Абиссале!
Нечто дернуло одним из щупалец. Склизкая конечность переливалась бледными отблесками красных софитов. Откуда-то сверху послышались противные, скребущие слух, визги гарпий. На голову и лицо Аргироса упало несколько больших капель крови. Хранитель посмотрел на верх, и увидел Кальяса. Юношу разорвали в клочья, оставив от последнего лишь половину тела, одну руку и обезображенное до не узнавания, обглоданное лицо. Убили его совсем недавно. Остатки внутренностей еще болтались в теле, постепенно вываливаясь на ходу. Руки старого воина налились свинцом, а колени превратились в вату. Ему хотелось обессилено упасть и сдаться, оставив все на произвол судьбы. Нет ничего больнее того, чем лицезреть учителю смерть собственного ученика. Только он не мог себе этого позволить. Аргирос все еще был Хранителем. Свой долг нужно было выполнить во чтобы то ни стало!