Электорат хакера

Северцев Петр

— Откуда это у вас?

— Не важно, — ответили мы дружно.

Он снова углубился в чтение и, наконец, уяснив всю ситуацию до конца, пробурчал себе под нос:

— Вот где они всплыли…

Он бросил листки на стол и устало снял с носа очки. Он еще раз посмотрел на бумаги и на глазах превратился из бравого генерала в обыкновенного старого хрыча, перед которым стоит проблема вроде той, где можно достать молока для внука. Выйдя из оцепенения, охватившего его, он все же поднялся и постарался принять горделивый вид:

— Ну

что ж, я полагаю, — начал он дрогнувшим голосом, — что это сражение мы проиграли, и мне остается лишь один выход…

Он выпятил вперед свой двойной подбородок, посмотрев на нас, сидящих, свысока.

— Я прошу вас подождать меня в коридоре одну минутку…

Мы с Гайдуком удивленно переглянулись, но решили не противиться и молча вышли в коридор.

Сидевший в приемной адъютант поднялся проводить нас к выходу, но его остановил звонок по внутреннему телефону. Выслушав то, что ему сказали, он положил трубку и сказал нам:

— Присаживайтесь.

Мы уселись на кожаный диван и стали напряженно ожидать развития событий. «Неужели старый хрен решил поиграть в гусаров и пустить себе пулю в лоб?» — пришла мне в голову шальная мысль.

Аналогичные мысли, видимо, пришли в голову Гайдуку, который даже слегка пригнулся, ожидая выстрела за стеной. Но его не последовало…

Последовало явление самого генерала Муханева в приемную. С величественной и гордой осанкой он встал перед нами, держа в руках листок бумаги.

Бодро посмотрев сначала на меня, потом на Гайдука, он энергично произнес:

— Товарищи! Поздравляю вас с желанным результатом. Я подумал и пришел к выводу, что, учитывая сложившуюся ситуацию и случившееся с моими подопечными, я не имею морального права продолжать предвыборную кампанию и считаю своим долгом все свои усилия приложить к улучшению дисциплины и порядка во вверенном мне училище. Вот мое заявление, в котором я изложил свою позицию и в котором я письменно отказываюсь от участия в предвыборной кампании.

«Браво, гусар!» — захотелось крикнуть мне и расцеловать его. Нечего тратить патроны, когда с боеприпасами и так туго! Вот она, подлинная офицерская честь! Ни единого пятна на мундире…

Гайдук принял из рук Муханева его заявление, дотошно перечитал его и кивнул мне.

— Все нормально, — сказал он.

Мы пожали генералу руку и покинули его вотчину. Через два часа мы уже пили во славу победы над полководцем Муханевым и его бравыми бойцами агитационного фронта. Во время очередного тоста, произнесенного Ершевским, в кабинет вошел охранник Миша и сказал:

— К вам пришел врач…

— А мы еще до этого не допились, — сказал как всегда нашедшийся первым Тополянский. :

— Это участковый врач, — пояснил Михаил. — Он говорит, что у него есть интересующая нас информация.

— А какой из них? — нетвердым голосом спросил Гайдук.

— Тот, что помоложе.

— А что мы ему пообещали? — спросил Ершевский.

— Автомобиль, —

ответил Тополянский.

— Покататься? — глядя на него, заплетающимся языком спросил Георгий.

— По-моему, мы обещали подарить, — начал вспоминать Женя.

— Ой, бля-я-я, — совсем по-тополянски поморщился Ершевский и налил себе водки. — А кто его будет принимать? — задал он вопрос, после того как опрокинул стакан.

Все стали смотреть друг на друга. Самым трезвым выглядел Чернобородов, но Адриана почему-то решили не посылать.

— Я думаю. Гайдук и Мареев, — сказал Тополянский.

Мы с Гайдуком встали и нетвердой походкой направились в зал, где нас ожидал молодой медик, страстно желающий влиться в армию автомобилистов. Юноша без всяких преамбул перешел к делу и сообщил нам, что у двух его подопечных старушек уже побывали группы агитаторов Пальцева и в обоих случаях намекали на возможность прямого денежного поощрения в случае голосования за их кандидата. Прозвучали также тактичные намеки на возраст старушек и возможность воспользоваться в будущем услугами предприятия, которое кандидат в данный момент возглавляет.

— Хорошо, что он не пообещал похороны у Кремлевской стены. В этом случае они вряд ли стали бы на нас работать, — заметил я.

Врач заверил нас, что старушки предупреждены и готовы сотрудничать. Поскольку очередные визиты агитаторов ожидаются завтра, за два дня до начала предварительного голосования, необходимо срочным образом провести организационную работу. Мы с Гайдуком тяжело вздохнули:

— Давайте завтра в семь в офисе.

Не успели отправить молодого человека восвояси и присоединиться к увеселительному мероприятию, которое явно набирало обороты, как нам сообщили о прибытии второго нанятого нами агента-медика.

— А что мы пообещали этому? — икнув, спросил Ершевский. — Тоже автомобиль?

— Да, оригинальностью мы не блистали, — сказал я.

— Охренеть можно… — прокомментировал Ершевский и снова налил. — А где же мы их все возьмем?

— Свой отдашь, — отозвался Тополянский.

— А на чем же я буду на работу ездить? — недоуменно спросил пьяный Ершевский.

— На трамвае, — тут же ответил Женя. — Как все депутаты. Они должны быть вместе с народом.

Жора, ты же хочешь в депутаты?

— Да, — кивнув головой, ответил Георгий. — Очень… Но на трамвае ездить не очень.., хочу.

Можно сказать, совсем.., не хочу.

— А придется, — стал подзуживать его Тополянский.

Ершевский, уткнувшись в Женино плечо, заплакал от безутешного горя.

— Ну, не ссы… Все будет нормально, привыкнешь… — приговаривал Тополянский, поглаживая Георгия по голове. — А не хочешь — давай прекратим все это и не будем избирать тебя депутатом.

— Нет! — заорал Ершевский, отрываясь от плеча. — Придется ездить на трамвае. Или купить себе «Запорожец»…