Электорат хакера
Шрифт:
В этом смысле его занятия (подразумевающиеся гробы и кресты) навевали дурные ассоциации.
— В общем, — сказал он, — я думаю, что этот видеофильм — фигня, на которую не стоит обращать внимание. Я не понимаю, что вы хотели сказать, прислав его мне.
— Раз это фигня и на нее не стоит обращать внимания, то что же выделаете здесь, господа? Или вы просто зашли узнать о здоровье нашего кандидата? — в ответ произнес Гайдук. — У нас как раз противоположное мнение. Это не шутка и не фигня, как вы изволили выразиться. Это серьезнейшее нарушение закона, за которое
— Бросьте вы нас пугать! — хриплым голосом заявил начальник штаба Капитонов.
— Вы же прекрасно понимаете, — снисходительно начал Пальцев-старший, — что эти записи ничего вам не дают. А за провокации и шантаж уже вы будете нести уголовную ответственность. Поговаривают, что господин Муханев, столь скоропостижно покинувший избирательную кампанию и сделавший это сразу после вашего визита к нему, стал жертвой шантажа.
— Вы хоть понимаете, что вы говорите здесь при свидетелях? — угрожающе спросил Ершевский. — Вы что, обвиняете нас в шантаже? Мы подадим на вас в суд, и вы будете нести ответственность по всей строгости закона.
— Ну зачем же так сурово? — папа Пальцева сменил тон на более примирительный. — Никого я в шантаже не обвинял. Я говорил, что ходят слухи, а ваши люди, видимо, случайно оказались в приемной, когда генерал подписывал заявление.
Я подумал, что надо сообщить бравому гусару Муханеву о том, что в его хозяйстве полная беда.
Мало того что склады боеприпасов в училище разворовываются, а десантники пьянствуют с проститутками, его личный адъютантишка, похоже, «стучит» на своего босса в противоборствующую команду. Во время написания заявления, кроме нас с Гайдуком и генерала с адъютантом, никого больше в приемной не было.
— Что же касается уголовной ответственности, — продолжил Пальцев-младший, — я полагаю, что ее будут нести те, кто состряпал эту фальшивку, чтобы очернить доброе имя кандидата в депутаты.
— А вот мы и выясним, кто эти люди, дававшие взятки, называя имя конкретного кандидата, совершавшие прямой подкуп населения, — сказал Гайдук. — Именно они и будут нести уголовную ответственность по всей строгости нашего закона.
Кстати говоря, если этих людей по каким-то причинам уберут куда-либо или они исчезнут, воспользовавшись услугами агентства, которое возглавляет этот кандидат, я думаю, места их прежней работы восстановить будет несложно. Кроме этих видеоматериалов, есть еще несколько аналогичных, которые мы пока решили не показывать широкой общественности. Так что если этот кандидат будет прятать и устранять подставившихся людей, ему придется устранить всех. Он же не знает, кого удалось заснять…
— И все же это шантаж и нарушение закона! — произнес Ярослав Пальцев-младший. — И за это придется отвечать!
— А подкупать население — это не нарушение закона? — туг же возразил Ершевский.
— В чем подкуп-то? Уж и старушку пожалеть ,нельзя! — воскликнул Капитонов.
— Да ладно, жалостливые какие! — не выдержал Тополянский. — Я еще понимаю, окорочка куриные из жалости раздаются. А водярой избирателей потчевали
— А что здесь плохого? Да, наш штаб раздавал окорочка и водку. Но это было сделано без всяких условий, это была просто материальная помощь населению, — заметил Святослав Пальцев-старщий.
— Я так и понял, — кивнул Тополянский. — Говорят, что одной бабке при раздаче не досталось окорочков, и она взяла пару новых джинсов.
— Ну и что? Надо же ей в чем-то в огороде ковыряться! — резонно возразил Капитонов.
— Да вы-то сами! — гневно воскликнул Пальцев-сын, — Додумались, блин… Гераклы хреновы…
Здоровенный сортир решили в овраге построить!
Как же, ждите, будет вам бабка из своего огорода туда за тысячу рублей бегать!
Капитонов громко заржал, а Пальцев-отец снисходительно усмехнулся. Наша команда изо всех сил сохраняла серьезный вид.
— Надо же… Это… Поднимать… Гигиену района, — как бы оправдываясь, заметил Дима Столяров.
— Вы ничего не понимаете! Вы мыслите отжившими стереотипами! Мы строим не сортир, а дворец гигиены! — гордо заявил молчавший доселе Чернобородов.
— Да на х.., он кому нужен? — продолжали смеяться Пальцевы.
— Ничего здесь смешного нет! — надменно произнес Ершевский. — Надо поднимать культуру нации, начиная с самого элементарного.
— К тому же, — продолжил Гайдук, — мы не только фекалиями занимаемся. Мы реконструировали путепровод через овраг.
— По принципу: сами взрываем — сами чиним? — ехидно спросил Пальцев-младший.
— Это ложь и провокации! — завопил Гайдук. — Мы подадим на вас в суд! За клевету!
— Ну-ну, — примирительно заговорил Пальцев-старший. — Я думаю, это шутка… Просто этот взрыв многим показался странным и непонятным.
То чинят, то взрывают…
— Короче! — неожиданно прогремел голос Тополянского. — Мы считаем, что кандидат, допустивший в своей кампании нарушения закона и морали, недостоин баллотироваться в депутаты и должен сойти с дистанции.
Пальцевы и Капитонов резко прекратили веселье и уставились на Ершевского. Он посмотрел на них и сказал:
— Я думаю, для того чтобы сохранить кандидату доброе имя, мы могли бы пойти на некоторые нарушения.., и не давать материалам официальный ход. Я думаю, что это максимум того, на что мы можем пойти.
Все, затаив дыхание, посмотрели на Пальцевых.
Младший из них молчал, теребя запонку на своей рубашке. После некоторых раздумий он переглянулся с папой, посмотрел на Ершевского и сказал:
— Я надеюсь, вы понимаете, какие силы стоят за этим кандидатом. Вы также должны понимать, что эти силы не допустят, чтобы какие-то выскочки, строители сраных дворцов, путем подобных подставок помешали делу. Полагаю, надо приготовиться к самым серьезным последствиям.
Возникла пауза, которую первым прервал Тополянский. Сначала он демонстративно отхлебнул из фляжки и сказал:
— Если мы отступим, то будем полными идиотами…
— Да, — сказал Гайдук, — мы слишком многое поставили… Нас просто не поймут наши сподвижники.