Электрик
Шрифт:
Света раздраженно откинула одеяло и встала с постели. Кто бы ни был за этой долбаной дверью, ему не поздоровится. Но когда она увидела, кто перед ней, Света забыла о мести за прерванный сон. На нее смотрел красивый парень лет двадцати. Две симпатичные ямочки появились на щеках, когда молодой человек улыбнулся.
– Привет, – произнес он, и Светка почти влюбилась. Ей вдруг захотелось, чтобы этот голос шептал нежные слова. Света даже почувствовала теплое дыхание на собственной шее. По ее телу пробежали мурашки, соски затвердели, и она выдохнула:
– Привет.
Она возбудилась,
– Ты Римма Колтун?
Возбуждение прошло, но не исчезло бесследно.
– Нет.
– А кто ты?
– Я – Света Колтун.
– А я – Эдик. Слушай, Света, тут, похоже, твоя… – парень сделал паузу.
– Мама, – подсказала Света.
– Точно, мама, – снова улыбка. – А я и думаю, зачем такой красавице массажер.
– Какой массажер?
– А хрен его знает. Я еще в их товарах не разобрался. – Эдик показал на коробку у ног. – Я мог бы отдать его тебе.
«Да перестань ты улыбаться!» – подумала Света.
– Почему бы и нет, – пожала она плечами.
– Только распишись здесь, и все. Товар уже оплачен.
Света чиркнула в каком-то бланке и как можно обворожительней улыбнулась. Это должно было сработать.
– А здесь, пожалуйста, – Эдик достал из папки лист бумаги, – напиши свой телефончик.
Сработало. Всегда срабатывало. Света, едва сдерживая дрожь в руках, написала номер, а внизу вывела свое имя.
Когда она закрыла дверь, разрыв с Моновым был забыт. Она посмотрела на коробку, оставленную курьером. Улыбнулась. Красивым курьером. Света знала, он обязательно позвонит. Все звонят.
Она еще раз посмотрела на коробку. Массажер, нарисованный на картоне, был похож на рассеиватель душа, только больше раз в двадцать. Света открыла упаковку и вынула «рассеиватель». Прибор был тяжелым, но ручка удобной, и массажер вполне можно было удержать двумя руками. На одном конце из ручки торчал провод с вилкой, а на другом – набалдашник размером с головку младенца. Света внимательней рассмотрела рабочую часть прибора. Рассеиватель и есть рассеиватель, только вместо дырочек из него торчали упругие резиновые «соски». Она потрогала их. Прибор отозвался приятной вибрацией. Света отдернула руку, потом снова дотронулась. Вибрации не было. Показалось. Света подняла электрический шнур.
«Точно, показалось. Массажер не мог работать. Он даже не включен в розетку».
Колтун положила покупку назад в коробку и оставила на полу в прихожей.
Игорь не мог поверить в услышанное. Его отца и мать убили! Это были не несчастные случаи, как все думали тогда, а убийства.
– Не знаю насчет трети жителей города, – прервал мысли Савельева Костя, – но Мансуров много судеб покалечил. – Он положил перед Игорем несколько папок. – Вот что смог.
– Эта тварь только меня одного коснулась трижды. – Савельев едва сдержался, чтобы не закричать.
– Ты это, давай не раскисай.
Игорь не ответил, взял папку и открыл ее.
– Это для общего ознакомления. А вот эта папочка – дело того самого караула.
Савельев поднял взгляд на друга:
– На них завели дело?
– Хотели, но… В их смену умирает заключенный, да
– Какой?
– К этой суке было приковано столько внимания, что он мог спокойно дожить до старости. Если б не дерзость охранников. В общем, тут есть фамилии причастных к этому делу.
– Что-то мне подсказывает, что будут жертвы с этими же фамилиями, – произнес Игорь и начал с папки по делу смерти Электрика.
Как он ни вчитывался в написанное, ни одной знакомой фамилии ему не попалось. Разве что Звягин. Точно, мясник Звягин. А остальные… Монов, Курагин, Малышева… Он никого из них не знал. Никогда с ними не встречался. Но теперь придется. Игорь знал, что ничем не поможет им, но все-таки собирался предупредить их. Вдруг Савельев подумал: а что, если Мансуров не мстит, а продолжает свою охоту и непременно внес в свой расстрельный список призрака и его, Савельева Игоря Федоровича? Но тогда что ему помешало убить его, когда он был в теле Тутуева или полковника? Нет, его цель… в первую очередь его цель – люди, убившие его.
– Костя, как фамилия девки, которую якобы Паровоз поджарил?
– Софья Масюк, – без запинки произнес Пришвин.
– Вот оно. – Савельев едва сдерживал неуместный в данной ситуации восторг. – Павел Сергеевич Масюк, участник казни. По делу проходил свидетелем. Дело, похоже, замяли, все фигуранты проходят как свидетели. Официальная версия такова: электрик тюрьмы Семен Витальевич Курагин слег в тот день с высокой температурой и на работу не вышел. В двадцать два ноль-ноль в тюрьме гаснет свет. Начальник караула Звягин Федор Ильич выпускает из камеры Мансурова для устранения неполадки. Во время ремонта проводки последний погибает от поражения электрическим током. Все гладенько, но… Их уволили всех, даже Курагина.
– Ну, это-то и понятно. Даже если бы эта паскуда подохла, повесившись в камере, Звягина могли бы «закрыть».
– Не «закрыли». Их уволили, потому что откопали якобы настоящую версию. Мансуров покончил с собой, сбил розетку и взялся за оголенные провода.
– Ну, значит, увольнение – это самое лучшее, что с ними могло случиться.
– Да. Электрик вернулся, чтобы сделать худшее.
Костя вздохнул:
– Что тут скажешь? Еще вчера я готов был сдать тебя в психушку, но сегодня… Я готов лечь туда с тобой вместе. Это невозможно, понимаешь? Да, я видел собственными глазами призрака, но здравый смысл говорит мне, что так не бывает, так не должно быть.
– Но так есть, друг мой. Так есть.
Вовка долго не мог заснуть. К концу дня он дошел до 26-й шахты, расположенной на окраине Подлесного, и укрылся в заброшенном клубе. Паровоз шел именно сюда, он знал, что здесь найдется пара зданий, пригодных для беглецов вроде него. Он был не первым забредшим сюда – всюду были результаты отдыха человека. Матрац лежал под лестницей. Вова, не раздумывая, завалился на него и заснул. Но, как оказалось, ненадолго. Ему снился сон, состоявший из множества сцен, не связанных между собой. Он вздрагивал и стонал, но продолжал смотреть, будто кто-то намеренно удерживал его перед экраном телевизора и хотел, чтобы Паровоз досмотрел дьявольский калейдоскоп до конца.