Элементарно, Ватсон!
Шрифт:
Волосы у Шейлы блестели, и она полагала, что улыбка у нее обаятельная, но этого определенно не хватало, во всяком случае для школы. Наверное, в те годы, когда в школу ходила мама, все было проще. Опять же она росла в Огайо.
Шейла проводила в гардеробной целые дни, а ее няньку это нисколько не волновало. Летом нянька ей досталась старая, не хотела никуда ходить, сама часто бегала по врачам, отсюда и следовали жалобы родителей на «летний хаос». Шейла обнаружила, что может подслушивать разговоры родителей, прокравшись в гардеробную поздним вечером после посещения туалета. Иногда они говорили о ней. Не хорошее и не плохое,
1) «Блестящие волосы;
2) обаятельная улыбка (никаких брекетов, блеск для губ);
3) красивая одежда;
4) обходительность со всеми и грубость как минимум к одному человеку».
5) Продолжение следует…
Она продолжала обыскивать гардеробную. Ее отец сберегал все. Все! Запонки-одиночки, ключи от неизвестно каких дверей, кольца для ключей без единого ключа, старые визитки. Хранил даже коробку с младенческими вещами Шейлы, ничего особенного, но он их хранил. Очень раздражала ее эта одежда, особенно ползунки в цветах «Янкиз». Никто не покупает девочкам бейсбольные ползунки!
Но самая интересная находка ждала ее в шкатулке с драгоценностями матери, в которую Шейле залезать не полагалось. Там лежала красивая гравированная визитка с фамилией ее отца, фамилией какой-то женщины и адресом в центре города, на Чембейрс-стрит. Она не знала, что ее отец занимался каким-то бизнесом с женщиной, которую звали Хло Бизер. Шейла никогда не встречала Хло Бизер, отец никогда ничего о ней не говорил. Визитка смотрелась отлично: кремовая, из плотной бумаги, с тонкой зеленой линией вокруг имен и фамилий. Бизер — какая отвратительная фамилия. Только очень красивый человек мог выжить с такой фамилией.
Визитка скрепкой удерживалась на фотографии. Ее отец, с усами и более длинными волосами, наклонялся к блондинке. Сзади виднелись пальмы, он и блондинка салютовали фотографу стаканами с каким-то ярко-оранжевым напитком, а за пальмами полыхало оранжевое небо.
— Папа, кто такая Хло Бизер? — спросила она отца в поезде, когда они возвращались с его работы. Шла последняя неделя ее летних каникул, и в душном, жарком вагоне воняло потом.
— Откуда ты знаешь это имя? — спросил он.
— Я нашла визитную карточку с ее именем и твоим.
— Где?
Почему она солгала? Инстинктивно. Инстинктивная ложь вызывала в школе проблемы. Шейла брала вещи. Лгала об этом. Но как она могла сказать правду о том, что брала вещи? Как кому-нибудь объяснить, что бумажник Тристы с золотыми и светло-коричневыми завитками, напоминавший пирожное с орехами, показался Шейле магическим. Показался талисманом: это слово она почерпнула из книг Эдит Несбит и Эдварда Игера — писателей, которых ее отец ставил выше Джоан Роулинг. Будь у нее такой бумажник, она стала бы могущественной. И она повела себя очень тактично. Возможно, потому ее и поймали:
От нее не ждали, что она будет рыться в вещах. Но от нее и не ждали, что она откроет шкатулку с драгоценностями матери, которая стояла на туалетном столике, отделявшем захламленную отцовскую половину гардеробной от половины матери, где царил полный порядок.
Она решила признаться в меньшем преступлении.
— Я нашла ее в коробке с твоими запонками и прочим старым хламом.
— Не следует тебе рыться в вещах других людей, Шейла.
— Почему? У тебя есть секреты?
— Я имею право на личное пространство. Ты бы хотела, чтобы я заходил в твою комнату и копался в твоих вещах?
— Я бы не возражала. Я спрятала свой блокнот с записями. Тебе его никогда не найти. — Этот урок она вынесла из «Шпионки Гарриет»: дневник надо хранить так, чтобы никто до него не добрался, даже если в нем нет никаких пикантных подробностей. — Кто такая Хло Бизер?
Ее отец вздохнул.
— Думаю, ты знаешь, что я уже был женат. До твоей матери.
Она знала, но не придавала этому значения. Ее это не касалось никаким боком.
— Она заказала эту визитку, когда мы поженились и стали жить вместе. Мы разослали ее всем нашим друзьям. Свадьбу мы не устраивали, но хотели, чтобы наши друзья знали, где мы поселились.
— Она стала Бизер-Уайнер?
Он рассмеялся, словно Шейла задала нелепый вопрос.
— Хло? Нет. Нет. Она не захотела становиться Уайнер. — Он вновь рассмеялся, но уже другим смехом.
— Она умерла?
— Нет. С чего ты так решила?
— Не знаю. Вы развелись?
— Да.
— Почему?
— Странное дело, Шейла, но я действительно не помню. Мы поженились очень быстро. Может, не до конца все продумали. Ты готова к школе? У тебя есть все необходимое? Или нам надо еще разок заглянуть в магазин?
Она понимала, что отец хочет сменить тему. И позволила ему.
Но, вернувшись домой, сразу пожелала выяснить, а известна ли матери эта экстраординарная подробность жизни ее отца.
— Ты знала, что папа уже был женат? — спросила она мать, когда та пришла с работы. — На какой-то женщине, которую звали Хло Бизер?
— Да, — ответила мать. — Я это знала. И ты тоже. Мы тебе говорили, давным-давно.
— Может, и знала, но, наверное, забыла.
Мать посмотрела на отца, который читал «Уолл-стрит джорнэл» у кухонного стола. Поскольку он привез Шейлу, то есть пришел домой рано, они заказали обед в «Сити дайнер».
— А почему вспомнила сейчас?
Прежде чем Шейла успела открыть рот, ответил отец:
— Она нашла визитную карточку в коробке с моим хламом. Я сказал ей, что она должна уважать личное пространство других, и она пообещала, что будет. Так, Шейла?
— Так, — ответила Шейла, хотя и не помнила, что давала такое обещание. — И фотографию. Я нашла визитку и фотографию, сцепленные скрепкой.
— Тебе положить сладкие картофельные чипсы, Шейла? — спросила мать.
— Да, с коричным сахаром.