Эльф
Шрифт:
Все на секунду задумались.
— А, ведь, точно, — прошептал Дамьен. — Она сама говорила, что долгое время ни с кем не разговаривала, не могла ни пить, ни есть. Кто-то помог ей. Кто-то создал для нее легенду и устроил в клинику. Более того, вспомните, как внезапно она пропала после взрыва, и объявилась с паспортом на новое имя?
— Новое имя? — не понял Райлих. — А было и 'старое' имя?
— У нее было много имен. Они с матерью постоянно кочевали с места на место, нигде подолгу не задерживаясь.
—
— Нужно побольше узнать о ее матери. Наверняка в 'Сообществе' найдется тот, кто знал ее, — предположила Лой.
— Если кто-то ее и знал, он промолчит, — ответил Райлих. — Это закон. Если мьер изгнан или ушел в изгнание, его имя стирается из летописей и никто не вправе вспоминать его.
— Тупик, значит…
— Ну что, — подытожил Дамьен, — я попробую увидеть Тайрин и поговорить с ней.
— Я предупрежу ребят о твоем визите. Мортон, займись паспортом Тайрин. Нужно выяснить, кто сделал его, и найти заказчика. Это на тот случай, если она ничего не скажет Дамьену.
— А она это может… — с грустью в голосе произнес Норама.
— Дамьен, она и так рассказала тебе о многом. Тебе мало?
— Мало. Она — моя Хозяйка, и для меня этого мало…
— Поехали Лой, — отчеканил Мортон и протянул руку сестре.
— Я останусь здесь. Хочу еще поработать с материалами. Да и к криминалистам скоро ехать. Они должны подготовить отчет о проведенной экспертизе.
Мортон посмотрел на Райлиха и на его челюсти заиграли желваки. Райлих угрожающе свел брови и прищурился:
— Она сказала, что останется, — ответил Принц.
— Когда ты собираешься вернуться сегодня домой? — снова обратился Мортон к сестре.
— Ты помнишь, сколько мне лет, Мортон? — спросила брата Лой.
— Не важно, сколько тебе лет. Выйдешь замуж — я умою руки. А пока ты живешь с нами, изволь соблюдать правила!
Лой сжала губы в тонкую линию, но брату так ничего и не ответила. Она приняла верное решение. Это понимал и сам Райлих. Что толку спорить? Право на свободу ей все равно придется долго отстаивать.
Тайрин провели в комнату для свиданий. Стол, два стула и Страж, стоящий у двери. Дамьен смотрел на нее и улыбался. Она присела напротив и положила обе ладони на стол. Прикосновения были запрещены, но он все равно коснулся ее своими пальцами и погладил их. Страж, заметив подобную вольность, тут же сделал замечание, и Дамьен вынужден был убрать руку.
— Как у тебя дела? — спросил он. — Ты сегодня поспала хоть немного?
В ответ она только покачала головой.
— Есть один вопрос, который я должен задать тебе. В сложившихся обстоятельствах, это очень важный вопрос, на который тебе придется
Она нахмурила брови и вопросительно посмотрела на него.
— Кто присматривал за тобой после смерти твоей матери?
Тайрин закрыла глаза и откинулась на спинку стула. Он спрашивал ее о Михаиле…
— Не было никого. Я сама о себе заботилась.
— Не надо мне врать, Тайрин. Я хочу знать его имя. Он один из нас?
— Нет, — покачала головой Тайрин.
— Он — человек?
— Я все равно не назову его. Он к этому делу не имеет никакого отношения. Он ничего не знает ни о тебе, ни о мьерах вообще.
— Он знал твою мать, а это сейчас, крайне важно.
— Дамьен, — повысила тон Тайрин, — ты не слышал, что я тебе сказала? 'Нет!!!' — закричала она и хлопнула ладонью по столу.
Страж тут же оказался за ее спиной и положил свои руки ей на плечи.
— Все хорошо, — ответила она. — Извините.
— Если Вы еще раз начнете кричать, Вас отсюда выведут, все понятно?
— Да, — ответила Тайрин и проводила надзирателя глазами.
— Это все, что ты хотел у меня спросить, — снова обратилась она к Дамьену.
— Нет, — улыбнулся он.
— Говори.
— Ты меня любишь, Тай?
Она закрыла глаза и зажмурилась.
— Да, — прошептал ее голос.
— И я тебя люблю, — ответил он. — Больше всех на Свете, Тайрин, я люблю тебя.
'Правило третье: Не привязывайся к окружающим и никогда не давай им ложных надежд. Правило четвертое: В жизни ни на кого не полагайся, потому что ты единственная, кто не сможет себя предать. Правило шестое: Всегда помни, что мамочка больше всего на свете любила тебя'. Матери больше не было рядом с ней. Но он… Она привязалась к нему и дала надежду, но не ложную — настоящую, искреннюю, тогда, когда сказала, что любит его… Она положилась на него, и, видит Бог, он бьется изо всех сил, чтобы помочь ей… Ее матери больше нет, и теперь он говорит, что любит ее больше всех на Свете. Нельзя все время существовать так… Невозможно оградить себя от всего… Нельзя доверится любимому только наполовину. Либо все — либо ничего. И в этой партии не будет другого расклада.
— Дамьен, как только я произнесу это, ты пулей вылетишь отсюда и сделаешь все возможное, чтобы получить это первым.
— Хорошо, говори.
Она бросила к нему и вцепилась в шею, шепча на ухо заветные слова. И перед тем, как стражи оторвали ее от него, обнимающего, что есть силы, и поволокли к выходу, она успела произнести ему на ухо заветные цифры.
Как только Дамьен выбежал из комнаты свиданий и забрал из корзины свой телефон, он набрал Райлиха и произнес всего три слова: 'Доставай меня отсюда'. Телефон тут же выхватили из его рук, и двое Стражей, заломив руки ему за спину, поволокли его в другую комнату.