Эльфдом
Шрифт:
«Здесь есть секаша Сына Земли» — нерешительно ответил привратник, вероятно сомневаясь в своем праве сообщать об этом Масленке. — «Они, они хорошо разбираются в вопросах собственности».
«Могу я поговорить с одним из них?»
«Нагароу!» — ахнул эльф. Судя по всему, он знал, кем был Масленка. По каким-то причинам эльфы Клана Ветра использовали обозначение его родства с Тинкер как кличку. Он так и не определился, обижаться или радоваться этому. Они называли его так, потому что не могли вспомнить, как его зовут, или воспринимали кузена доми как своего? — «Они же секаша! И они из Клана Камня».
– эльф взглянул на Радость позади Масленки
Недавнее происшествие показало, насколько могут быть опасны секаша. — «Ты действительно считаешь, что они могут напасть на меня?»
Привратник хотел было сказать «Да», но у эльфов есть пунктик по поводу правды. Наконец он признал — «Я не знаю, но если они захотят, они нападут. Это их право».
Будучи священными воинами, секаша обладали святым правом делать все, что пожелают и с кем пожелают. Они считались выше закона. Насколько он понимал, те же качества, что делали их выше закона, также означали, что они не побегут рубить всех направо и налево. Так они поступают только с теми, кто этого заслуживает. Чтобы не сойти с ума, он добровольно принял их роль судьи и палача.
«Со мной все будет в порядке» — ответил он. — «Я только задам несколько простых вопросов и уйду».
Привратник с минуту рассматривал его, и затем открыл дверь. — «Нагароу, пожалуйста, будь осторожен».
Радость отказалась встречаться с секаша, несмотря на то, что воин принадлежал к ее же Клану. Она съежилась в уголку палисадника, слишком испугавшись идти дальше в анклав. Масленка не мог понять, почему эльфы низкой касты так боялись представителей высшей касты, кого они считали воплощением совершенства. Он лично удостоверился в том, что убийцей может стать абсолютно любой. Так может это только к лучшему, что секаша настолько справедливы и прибегают к насилию только в случае необходимости?
Привратник вызвал Имбирное Вино, элегантную рыжеволосую хозяйку анклава. Она тоже попыталась убедить Масленку, что разговор с секаша Клана Камня — не самая лучшая идея.
«Здесь все на грани срыва» — прошептала она по-английски. Никто из Клана Камня не говорил на языке людей. — «как будто у всех нас внезапно оказалось по две левых ноги».
«Я буду осторожен» — пообещал Масленка.
Эльфийка вздохнула и кивнула — «Я отведу тебя к Первой Сына Земли».
Имбирное Вино провела Масленку через просторные общественные обеденные залы переднего здания во внутренний двор. На квадратном акре земли, ограниченном со всех сторон стенами других зданий анклава, густо росли яблони, увешанные спеющими плодами. Обычно это место было закрыто от человеческих глаз.
Из кухонь справа от них донесся грохот, как будто кто-то уронил несколько дюжин железных котелков, и речь на Высоком Эльфийском быстро перешла в крик на Низком Эльфийском.
Имбирное Вино вздохнула и кивнула ему, извиняясь. — «Прошу простить, я должна выяснить, что произошло. Царапина от Шипа на Камне где то здесь».
Побродив немного между яблонь, Масленка нашел секаша. Царапина от Шипа определенно принадлежала к Клану Камня, коричневые волосы и смуглая кожа были неотъемлемыми чертами этого клана. Черная переливающаяся броня из
«Прошу простить» — Масленка коротко поклонился.
Она сверкнула глазами в его направлении, проверяя его положение, и снова сосредоточилась на упражнениях. — «Ну и?» — она говорила с приглушенной хрипотцой, как Дженис Джоплин — «Что случилось?»
«Молодая эльфийка из Клана Камня прибыла сегодня на поезде. У нее рекомендательное письмо к домана Сыну Земли, но он мертв».
«Знаю» — отрезала она. — «Я его убила».
«Сожалею о твоей потере».
Она крутанулась и кончик ее меча неожиданно уперся ему в горло. До удивления легкий укол боли обозначил нависшую опасность. — «Ты издеваешься надо мной?»
«Нет».
– видя сомнение в ее глазах, он выдал свою горькую правду. — «Мой отец убил мою мать в пьяном угаре. После этого он настолько был поражен своим поступком, что пытался покончить с собой. Мне кажется, ты сожалеешь о том, что произошло, даже если по твоему это было необходимо».
В ее глазах заблестели слезы, и она отвернулась от него. — «Это не одно и то же».
– прорычала она через секунду. — «Смерть твоей матери была трагедией. Гибель Сына Земли — необходимостью».
«Это не смягчает твою боль».
Она оглянулась на него, и на ее лице отразилось удивление. — «Ты, ты человек?»
«Да».
Она вложила меч в ножны. — «Я думала, ты один из семьи Драгоценной Слезы. На тебе цвета Клана Камня. Что ты здесь делаешь?»
«Молодая эльфийка из Клана Камня приехала…»
«Да да, ты говорил. Твоя роль в этом?»
«Ребенку опасно бродить одной по городу».
«Ребенку?»
«Она очень молода».
«Пара?»
Масленка кивнул. «Пара» обозначала, что эльфу необходимо использовать только две цифры, чтобы обозначить ее возраст, а не три или четыре. Эльфийский эквивалент слова «тинейджер». Так как большинство наступало после ста лет, Радость определенно была парой.
«Боги, упасите нас от идиотов» — прорычала Царапина от Шипа хриплым голосом. Масленка хотел бы услышать, как она поет какую-нибудь медленную и трагическую песню. — «С чего паре взбрело в голову отправиться в одиночку в эту кишащую Они адскую бездну?»
Он только развел руками в неведении. — «Я не хотел, чтобы с ней что-нибудь случилось, и взял под свою защиту».
«Ты?»
«А ее возьмет кто-нибудь другой? Может быть Драгоценная Слеза?»
Царапина от Шипа отвернулась, пытаясь не выдать гнева. — «Драгоценная Слеза не может ее взять, даже если захочет. Она пришла сюда абсолютно опустошенной. Она достигла своего предела, или даже переступила его, взяв на себя семью Сына Земли. Она неблагоразумно верит в то, что клан возместит ее потери от ошибки Сына Земли. Драгоценная Слеза не в силах помочь твоей паре».
«А что насчет других домана? Может быть Лесной Мох?»
«Прикуси язык!» — рявкнула Царапина от Шипа. — «Не смей даже предлагать такого. Он безумен. И не говори ей не слова о том, что он с радостью примет ее в свою семью. Она не представляет, сколько боли он может доставить ей. Пары думают о сегодня, завтра и, может быть, послезавтра. Они не думают в рамках столетий».
Масленка кивнул. — «Тогда могу я продолжать опекать ее?»
Она изучила его взглядом, перед тем как ответить. — «Почему ты за это взялся?»