Эльфдом
Шрифт:
«Потому что так правильно. Здесь есть Они и дикие животные и, мне стыдно говорить, некоторые люди…».
Она нетерпеливо фыркнула, прервав его откровения. — «Некоторые эльфы сочтут ребенка из другого клана легкой добычей. Мы равны в наших низких побуждениях».
Он так и подозревал.
«Как тебя зовут, человек?»
«Я — Масленка».
– он по привычке протянул руку. Обычно эльфы не жмут руки, поэтому он очень удивился, когда взяла его ладонь в свои. Ее пальцы были сильными, как металлические прутья, и шершавыми от мозолей. Они сильно походили на его собственные грубые руки.
«Я нагароу
«Понятно». — Царапина от Шипа осмотрела внутренний двор. — «И где эта пара?»
«Она ждет в палисаднике».
Царапина отпустила его руку и широким целеустремленным шагом направилась к выходу.
Масленка поспешил за ней. — «Будь с ней помягче. Она в палисаднике, потому что боится…».
«Да да, они всегда боятся».
Радость пискнула, увидев наступающую на нее секаша. Пока Царапина беззвучно изучала ее, Радость медленно бочком пятилась подальше от нее, пока не уперлась в Масленку, явно желая спрятаться за него.
«Откуда ты?» — тихий вопрос Царапины от Шипа нарушил тишину.
«Летний Дворец» — город был назван так, потому что королева устраивала в нем летом дворцовые приемы. Он располагался в эльфдомовской версии Англии примерно на месте Лондона на Земле. Радость в одиночку пересекла пол мира. — «Квартал Камня у девятого моста. Моя семья невелика и принадлежит Кристальной Прожилке в Камне, которая принадлежит главе клана, Бриллианту. Я обучалась под руководством Яркой Мелодии Огня».
Царапина кивнула. — «Ты разорвала связи?»
Губы Радости задрожали, когда она прошептала — «Я разорвала связи».
«Почему?» — коротко спросила Царапина.
«Мне пришлось». — Радость вздрогнула при виде гнева секаша. — «Только после этого они меня отпустили». Радость ухватилась за рубашку Масленки и принялась теребить ткань пальцами. Этот контакт как будто придавал ей мужества. Она подняла подбородок и встретилась глазами с Царапиной от Шипа. — «Если бы я осталась, мне бы пришлось играть все так, как это исполнялось всегда, так как только «одаренные», те, кто играют как боги, спустившиеся с небес, могут что-то изменить. Ты и представить себе не можешь, каково это, видеть перед собой все свое будущее и знать, что в нем ты должна только подходить под маленькую аккуратную коробочку, которую для тебя уже заранее подготовили. И вдруг из ниоткуда за океаном появляется место, где ты не будешь заперта просто потому, что ты… ты всего лишь приемлемая».
Царапина мотнула головой и отвернулась — «Я бы могла долго рассказывать тебе, какая ты дура, что приехала сюда, но я была такой же глупой в твоем возрасте, поэтому у меня нет права критиковать тебя. Что сделано, то сделано. Попытайся быть в дальнейшем более благоразумной. Ты попала в город переполненный врагами. И какой бы устрашающей я ни была, я единственная, кому ты можешь полностью довериться. Когда бы ты не почувствовала себя в опасности, днем или ночью, приди ко мне, и я защищу тебя».
Радость легонько кивнула, во все глаза уставившись на собеседницу.
Царапина повернулась и пристально посмотрела на Масленку. — «Я доверяю тебе. Предашь меня — я приду за твоей головой».
Радость опять
«Я не предам тебя» — Масленка поклонился секаша.
И Радость буквально вытащила его из анклава за край рубашки.
Все — разрешение получено. Масленка растаял в горячем кожаном кресле пикапа, раскаленном жарой заканчивающегося лета. Он до сих пор не был уверен, как ему удастся втиснуть Радость в свою жизнь, но, по крайней мере, он знал, что священные воины не отрубят ему голову за то, что он возится с несовершеннолетней эльфийкой.
На его древнем iPod, настроенном на случайное воспроизведение заиграла песня Snow Patrol. Радость, закрыв глаза, барабанила по воздуху в такт мелодии. Она казалась полностью счастливой.
«…вдруг из ниоткуда за океаном появляется место, где ты не будешь заперта просто потому, что ты… ты приемлемая».
Звон Ветра всегда смущенно отмахивался от похвалы, утверждая, что его потрясающие способности были всего лишь удовлетворительными. Масленка убедил себя в том, что скромность является неотъемлемой частью эльфийской психики. Все эльфы, имеющие отношение к искусству, с кем он когда-либо заговаривал, от стеклодува до ткача, преуменьшали свои таланты. Ему никогда не приходило в голову, что они сравнивали себя с мастерами, до сих пор живущими в Восточных Землях. Как будто Моцарт, Бетховен и Элвис не умерли, и тебя постоянно сравнивают с ними.
Черт, даже Элвис не будет «приемлемым» для мира, все еще живущего по стандартам Моцарта. Элвис в напудренном парике, пытающийся пройти на роль Фигаро? Масленка содрогнулся от судьбы эльфийских братьев по духу короля рок-н-ролла.
Масленка писал песни для местных групп, но они все были помесью рок-н-ролла и традиционной эльфийской музыки. Никто не сравнивал его музыку с мастерами прошлого, потому что их не было. Немного людей настолько хорошо понимали обе культуры, чтобы смешивать их в единое целое. Несколько лет назад, до того как на Эльфдоме выросло первое поколение людей, у него не было даже аудитории, которая смогла бы оценить это. Народ принимал и восхищался его творчеством, потому что оно было новым.
Творческая свобода Питтсбурга во многом объясняла, почему большинство поселившихся здесь эльфов так или иначе имели отношение к искусству. Ткачи. Гончары. Художники. Музыканты. Они селились рядом с анклавами и продавали свои услуги людям. Они все были молоды и принадлежали к Клану Ветра. Но, видно, вскоре все изменится. Радость была первопроходцем для эльфов-творцов Клана Камня.
На iPod заиграла другая песня Snow Patrol.
«О, эту я не знаю!» — Радость оживленно взмахнула молоточками. — «У него не было этой песни».
«У него?»
«Звон Металла на Ветру». — Радость произнесла полное имя Звона Ветра на Эльфийском.
Песенник с исковерканными текстами Саймона и Гарфанкеля нашел свое место в истории. Прошлой весной семья Звона Ветра вызвала его обратно в Восточные Земли. Он ушел с солнечным зарядным устройством, парой MP3 плееров и обещаниями вернуть это все через пару десятков лет. Его уход серьезно покалечил группу, с которой он выступал, так как все их постановки основывались на его олиануни.