Эльфдом
Шрифт:
Все вопросы о том, что это могло подразумевать, исчезли из головы Тинкер, как только Лесной Мох дрожащими руками залез ей под футболку. В следующую секунду он уже прижался лицом к ее голому животу, его шрамы царапали ей кожу.
«Доми», — тихо зарычал Пони.
Тинкер схватила Лесного Мха за косу и резко отдернула его голову.
«Пожалуйста, о, прошу, дай мне попробовать тебя!» — взмолился Лесной Мох.
Тинкер вздрогнула при одной мысли об этом, но прорычала. — «Расскажи мне что-нибудь стоящее!»
Лесной Мох всхлипнул и зарычал водя руками по ее животу. — «Что-то стоящее? Что-нибудь стоящее? Во имя Богов, в моей жизни не осталось ничего
«Этот ниваса говорил с Сыном Земли? Убеждал его заманить сюда детей?»
Лесной Мох затих, его глаз медленно распахнулся — «О». — Наконец выдохнул он. — «Я не узнал его тогда. Да, я видел его с Сыном Земли». — Он опять прижался к ее животу и мягко застонал, водя лицом по коже. — «Я не задумывался о том, что он нашептывает Сыну Земли, снова и снова опутывая его, пока его душа не стала такой же порочной, как моя. Ах, красавицы Сына Земли были умнее моих — они убили этого испорченного сопляка, до того, как он стал гибелью всего».
«Что насчет детей? Чем являются дети?»
«Они прекрасны пока не разрушатся — тогда они станут такими же, как и все вокруг, не более чем пылью».
Прозвенел звонок, и дверь лифта отворилась. Из кабины выглянул Синее Небо. Увидев их, он выпрыгнул из лифта.
«Тинкер! Тинкер!»
«Что такое?»
«Твой дедушка!»
«Что?»
«Твой дедушка! Он здесь!»
«Что? Мой дедушка умер. Ты знаешь об этом. Ты был на его похоронах».
«Нет, нет, другой! Твой пра-пра-пра-что-то-там-дедушка. Эльф! Он здесь и собирается увезти Масленку!»
ГЛАВА 36: МЕЖДУ КАМНЕМ И СТАЛЬНЫМ МОЛОТОМ
Масленка постарался ускользнуть, чтобы его орущего и сопротивляющегося не загрузили на госсамер и не увезли в Восточные Земли. Он быстро объяснил, что у него есть община и лихорадочно указал на Пресвятое Сердце.
Все это время его мозг кричал о том, что эльф перед ним построил гигантский дворец, вознамерившись заключить в нем любовь всей своей жизни, чтобы она постоянно рисовала, пока не согласится стать его спутницей. Он непреклонен. Внезапно, вся история из чудесно романтичной стала весьма жуткой.
Горн кивнул, даже не взглянув на анклав, он не отрывал глаз от Масленки. — «Нам только сообщили, что осиротевший сын моего сына найден в зоне боевых действий, и вокруг нет ни одного представителя клана, чтобы защитить его. Мы как можно быстрее прибыли сюда».
«Мы?» — У Масленки появилось нехорошее предчувствие, что он окажется в меньшинстве.
«Со мной приехал брат твоей бабушки». — Горн указал на парящий над ними госсамер. — «Стальной Молот против Камня».
«Против» подразумевало грубую силу. Имя казалось зловещим, особенно если сила будет применяться к Масленке. Как по команде сверху начал спускаться лифт.
«Я только архитектор», — сказал Горн. — «Моя методичность и взыскательность делают меня мастером своего дела, но я слишком медлителен для битв. Молот и слышать не хотел о том, что я отправлюсь в зону боевых действий в одиночку».
Лифт опустился на землю. Двери с грохотом отворились и наружу вышел один эльф. В глазах
«Молот». — Горн обнял Масленку за плечи. — «Это мой внук, Масленка Райт».
«Он человек». — Молот, нахмурившись, взглянул на Масленку.
«Да, это так». — Масленка чувствовал, что ему надо подчеркнуть это. Не эльф. Не ребенок. Не надо забирать его из Питтсбурга. — «Безграничное Сияние был моим прапрапрадедушкой».
Заметив выражение лица Молота, Царапина от Шипа выступила вперед. — «Он может взывать к Магическим Камням. Он принадлежит к касте домана».
Горн сжал плечо Масленки. — «У него глаза и улыбка Амарант, все остальное неважно. Кроме того, что значит одно или пять поколений для творения наших жестоких хозяев? Дети сохраняют все черты родителей, хотят они этого или нет. Посмотри на него. Разве он не настоящий лесной дух?»
«Ч-что?» — изумился Масленка.
«Маленькие умные духи леса». — Горн еще раз полуобнял Масленку. — «Моя мать принадлежала к новой касте, над которой работал Клан Кожи. Маленькие и умные».
«Опасно умные», — добавил Молот.
Горн улыбнулся шурину. — «Да, мы такие. Мы напоминаем всем мистических стражей леса, именно мы первые дружно сбежали от хозяев и установили Магические Камни».
Из лифта вынырнула Рука Молота, и среди секаша начались брожения.
«Пойдем». — Горн мягко потянул Масленку в сторону анклава. — «Расскажи мне о моем сыне».
Он не спросил «Как умер мой сын?», но ему явно хотелось узнать именно это.
Первый Молота расспрашивал Царапину от Шипа о том, что случилось с домана и секаша Клана Камня в Питтсбурге. Он говорил на очень вежливом Высоком Эльфийском, но явно требовал ответа только на один вопрос: «Почему ты до сих пор жива, а не умерла со всеми остальными?»
Масленка воспротивился Горну и оглянулся на Царапину от Шипа. Она стояла лицом к лицу с Первым Молота. Ему не хотелось оставлять ее в одиночку разбираться со всей толпой, но он не знал, что можно сказать. Его защита могла унизить ее в их глазах.
Первый Горна увидел колебания Масленки, и его взгляд смягчился. Он еле заметно покачал головой и махнул рукой от себя.
Горн снова потянул его, и на этот раз Масленка последовал за ним.
И все же он чувствовал будто предает Царапину, позволяя Горну увести себя.
Сначала Масленка был слишком взволнован чтобы паниковать.
Одно дело сказать кому-то, что его сын мертв, и совсем другое, что того обезглавили на виду у глумящейся толпы. Чтобы смягчить ситуацию, Масленка сосредоточился на том немногом, что он знал о жизни Безграничного Сияния при французском дворе. Эльфийская красота и глубокие познания в биологии сделали его фаворитом королевы. К сожалению, они же превратили его в мишень, когда знать пала. Простолюдинов просто не замечали, а эльфа выследили и казнили. Масленка сказал просто. — «Началась гражданская война, и он был убит при сопротивлении». Сын Безграничного Сияния, Этьен, взрослел так же медленно, как и Синее Небо, и был еще слишком молод. — «Его жена отвезла ребенка на этот континент, чтобы защитить его. Он стал ювелиром и часовщиком».