Эльфовладелец
Шрифт:
Полицейские схватили старика и предательницу под руки и выволокли прочь. Собравшиеся замерли в ожидании развязки.
— Итак, обвиняемый. Вне зависимости от показаний, я задам вам один вопрос. Он решит очень многое, поэтому отвечайте честно.
Я встал и уверенно посмотрел на Парсо.
— Господин судья, прежде чем я отвечу, разрешите кое-что сказать.
— Как вам будет угодно.
Я откашлялся, оправил одежду и начал, обращаясь к залу:
— Я был в местах, где рабство есть. И был там, где его нет. Поверьте, мне есть с чем сравнивать. Когда человек свободен в своих решениях и поступках — это приносит куда больше выгоды и пользы, чем бесплатный труд. Вы держите эльфов на плантациях
Нет, люди. Наши граждане и соседи герадийцы. Но для того, чтобы потратить — надо заработать. А где работать, если повсюду рабы? Поэтому с каждым годом продажи падают. За примером ходить далеко не надо. Взять хотя бы мою слюлу. Я все ломал голову, откуда этот спад? А причина-то вот она! Эльфы занимают рабочие места, но при этом ничего не зарабатывают. И не могут тратить. А будь они свободны — представляете, какие появились бы экономические перспективы? Но вы решили все сделать топорно, напролом. Вместо долгих переговоров и поиска взаимовыгодного партнерства, вы захотели хапнуть все и сразу. И развязали войну.
Однажды мне снился сон. Люди и эльфы вновь живут в мире. Между народами идет активная торговля, налажено сотрудничество во многих отраслях. Лесные мастера шлют нам караваны, полные произведений искусства и превосходной древесины. Их украшения покупает знать всей Асталии. А мы в ответ посылаем продовольствие и оружие. Эльфы приезжают к нам с концертами и выставками, наши специалисты налаживают производство в условиях Златолиста. Думаете, землевладельцы обеднеют? Ничуть. Доходы казны только вырастут. Ведь на смену тяжелым и неповоротливым предприятиям придет частный бизнес, и налоговые поступления подскочат минимум вдвое. Не одна огромная плантация, а множество мелких ферм с самыми разными культурами. Не грохочущая и чадящая фабрика, а десять мелких предприятий. И вот появляется конкуренция. Потребители голосуют золотом, выживают самые лучшие фирмы. На их примере учатся другие, двигают производство и сельское хозяйство вперед. Уровень жизни растет, безработица падает. А все, что нужно — это отобрать жирный кусок пирога под названием рабство у знати.
Но это чистой воды экономика. А теперь подумайте обо всем остальном. О культуре, безопасности, нравственности. Ведь эльфы — не тупые животные. Разве кто-то из вас считает иначе? Кто-то на полном серьезе полагает, что практически бессмертные существа глупее людей? Да, они высокомерны. Да, они нас никогда не любили. Но разве это повод надевать на них кандалы? Почему же вы не гоните в рабство ваших тещ или злобных начальников?
По залу прокатилась волна смешков.
— Да, была война. Страшная и кровопролитная. Но ее начали мы, а ответственность хотим возложить на детей и внуков. Мы захватили Златолист — спору нет. А дальше что? Причина войны — недостаток места для жизни и развития. Ну так где оно, это развитие? Где эта жизнь? Прошло сто лет, но я не вижу, что страна страдает от перенаселения. Так может и причины воевать не было? Может, она крылась совсем в другом? Люди первыми получили огнестрельное оружие и решили воспользоваться форой, пока соседи не могли ничем ответить?
Эти слова попали закостенелым плантаторам в самое сердце. Я попрал единственный источник их дохода и власти — войну. Я поставил под сомнение повод и результат, чем вызвал гневные выкрики в свой адрес. Судье пришлось всех срочно успокаивать.
— Нельзя вечно жить прошлым. Мы ведем себя как паразиты, что пожирают
Зал напоминал потревоженный улей. Призывы и угрозы судьи глушили самых громких, но общий гул никуда не девался.
— А теперь пусть встанет тот, кто считает эльфийских женщин достойными нынешнего положения. Ну, кто из вас не мечтал сменить старую брюзгливую женушку на вечно молодую красавицу? Или хотя бы разок переспать с дочерью леса? А? Есть такие? Вставайте и распишитесь в собственной лживости!
Противники рабства закивали, сторонники попытались возмущенно спорить, но судья призвал всех к тишине. А я продолжил:
— Вместе всегда лучше, чем порознь. Да, простят нас не скоро. Но мы и не навязываем братские узы. Я не говорю дружба. Я говорю — сотрудничество. Я не говорю любовь. Я говорю — уважение. Все это может быть достигнуто в кратчайшие сроки, нужно лишь первыми сделать шаг навстречу. Чем бы ни закончился этот процесс, я хочу чтобы вы обдумали мои слова. И перестали бояться. Я отринул страх, и вот теперь я здесь. Меня хотят лишить всего. Но я все равно не боюсь. Потому что прав!
— Господин Авелин, — устало протянул судья. — Ответьте, наконец, на мой вопрос. Вы отказываетесь от антирабских убеждений? Считаете ли вы их надуманной клеветой? Готовы ли вы в присутствии Наблюдателей присягнуть повторно?
Я обвел взглядом зал. Зрители затаились в ожидании моего последнего слова. Журналисты и художники во всю работали карандашами. Абель не подал мне никаких знаков. Лишь пристально смотрел, сохраняя бесстрастное лицо. Он хотел услышать мое решение, и только мое. Без давления и принуждения.
Я взялся руками за решетки, глубоко вздохнул и произнес:
— Нет, не отказываюсь. Я искренне убежден в необходимости полного и безоговорочного освобождения народа эльфов! И законодательной отмены рабства раз и навсегда!
Что в зале началось — словами не передать. Мои сторонники начали хором скандировать "Авелин". Противники пытались перекричать молодежь, да только куда там. Вскоре выкрики услышали на улице, и несколько тысяч глоток завопило:
— Авелин! Авелин! Авелин!
А я стоял и не знал, что делать — то ли плакать, то ли смеяться.
Воспользовавшись заминкой, судья удалился для вынесения приговора. Вернулся он минут через двадцать, когда полицейские намяли бока и выволокли из зала самых шумных. Снаружи народ тоже немного успокоился.
— Всем встать! — холодно произнес судья. — Я принял решение и довожу его до сведения всех собравшихся. Джен Авелин приговаривается к лишению титула тайра за попрание второй части присяги. Ему дается три дня на переезд, после чего плантация и рабы будут выставлены на аукцион. Заседание завершено!
Полицейские вывели меня из клетки, после чего потеряли всяческий интерес. Теперь я не заключенный, а самый обычный бомж. Я стоял и разглядывал собственные ботинки. Возвращаться на плантацию через ревущую толпу как-то не хотелось. А что делать дальше я не знал.