Эли
Шрифт:
– В этом как раз нет ничего странного. Кровь это не то, что ты проливаешь на арене, а твоя сущность. Дух. Таха покинула сосуд, а ты его заполнила, но не успела соединиться с ним полностью. Ты ведь у себя на родине не была простым человеком?
– Нет. Я была одним из самых богатых людей в стране, но это ли показатель благородства? Не я же заработала эти деньги, а отец. Я лишь его дочь, которая прожигала свою жизнь... - грустно вздохнула я. Прошлая жизнь вспоминалась словно сон, и я уже не однократно ловила себя на мысли, что моё существование там, несмотря на многочисленные увлечения, было ущербным.
–
– Переживает? Тебе так нравится получать наказания?
– удивился Зихку.
– Я вам ещё раз повторяю: вы все можете считать Доргу чудовищем, варваром или просто жестоким человеком, но это не так. Он не станет наказывать меня. Он продал своих рахушь, но я осталась рядом. Спала в его постели, пользовалась его купальней, ела его еду. Его руки самые нежные, а губы горячие. Мне плевать, что говорят другие, я люблю его.
– Бред.
– Возможно. Я надеялась, что вы поймёте меня...
– Из-за того, что ты спасла мою рахушу?
– усмехнулся Зихку.
Я пожала плечами.
– Не знаю. Просто надеялась, что в этом мире есть справедливость, что за попытку убийства брата и воровство его имущества полагается наказание... нет, значит нет. Прощайте.
– Прощай.
Я развернулась, вышла из веранды и накинула на голову капюшон. Солнце уже садилось за горизонт, а на небе сгущались тучи. Снова будет дождь. Дошла до ворот, села в повозку.
"Доргу, я еду домой" - известила я своего хозяина.
"Хорошо рини. Я жду тебя"
Улыбнулась, а из глаз полились слёзы.
"Коров для Пнохху привезли?"
"Да. Но не три, а пять. Эли, ты совершенно непредсказуемая женщина" - возмутился Доргу.
"Поговори со мной"
"Поговорить?"
"Да. Пожалуйста"
Я легла на узкую сидушку, задрала ноги наверх и закрыла глаза, слушая историю о том, как Доргу кормил Пнохху. Он заказал три коровы, чтобы скормить ему стразу двоих и одну на завтра, но дракон, когда увидел такое изобилие, отказался уходить пока не получит всех. Пришлось отдать ему ещё одну и варана, который так же был куплен на завтра. Я смеялась как ненормальная, представляя эту забавную ситуацию, и как Пнохху капризничал.
Доргу рассказал о том, что купальня наконец-то была подготовлена и сегодня можно ей воспользоваться, всё-таки Шо было тяжело одной справляться с большим домом, но она не жаловалась. Как поставил печать Шо, и как она радовалась этому факту. К нему так же вернулся Роу - тот самый мужчина, который прислуживал нам во время Осенних игр. Оказывается он не принадлежал Доргу, а служил ему, причём с самого юного возраста, но пожелал покинуть дом, где провёл всю свою жизнь, и найти прошлого хозяина. Это всё невероятно удивляло Доргу. Он просто не понимал, почему мы не сбежали от него и не нашли нормального хозяина.
– Эли?
– услышала я уже живой голос рядом с собой и открыла глаза. Подняла руку и погладила Доргу по щеке.
– Зихку отказался нам помочь, - сказала я то, о чём не желала говорить.
– За этим ты к нему ездила? Чтобы попросить помощи и вернуть мне моё имущество?
– Да и чтобы наказали твоего несносного брата. Но он отказал, - прошептала я и снова заплакала. Всю дорогу я старалась отвлечься, но едва увидела Доргу, всё
– Рини, давай я сниму свою печать, вернись к нему. У Зихку хороший Роху, он будет тебе лучшим хозяином, чем я.
– Нет...
– Рини, посмотри на меня, - настойчиво сказал Доргу и мягко обхватил моё лицо руками.
– Я сейчас никто и нет никакой возможности вернуть дом, деньги и то положение что было. Ты достойна лучшей жизни, чем жить в нищете.
– Нет, Доргу. Мы справимся. Справимся вместе. С деньгами или без, ты останешься моим мужчиной, а я твоей рахушей.
– Ты больше не рахуша, - прошептал он, опускаясь передо мной на колени и целуя мои руки.
– Не важно. Ты мой и я тебя никому не отдам.
Спустя четыре месяца
Я в очередной раз вздохнула и посмотрела на невозмутимо стоявшего Доргу. Как он может быть таким спокойным? Путь к этим дверям суда был длинным, трудным и невероятно нервным, казалось, что за четыре месяца я поседела, отбивая многочисленные пороги всевозможных структур и личных домов. Всё, что угодно, лишь бы наше дело выслушали. Но толи имя Доргу было каким-то заговорённым, толи местная правоохранительная система такой неповоротливой, но наша проблема никого не волновала. Случившееся никому не казалось преступлением. Отравили? Но ведь Доргу жив. Всё его имущество у брата? Так это их личные дела, не касающиеся высшего суда. Пусть варвары из Крайних земель сами разбираются в своих делах и не волнуют умы высокопоставленных мужей. Тем более Напнар открыл Роху и чуть ли не даром отдавал своих рахушь на любые игры и состязания, не особенно заботясь об их целостности. Организатором это нравилось. И даже то, что он, как я выяснила недавно, плотно общался со всеми ненавистной Тахой и имел с ней какие-то дела, никого не волновало.
– Рини, иди ко мне, - прошептал Доргу, смотря на нервную дрожь моих рук. Я тут же подошла к нему и уткнулась носом в широкую грудь.
Он обнял меня, поцеловал в макушку.
– Успокойся.
– Они вообще собираются слушать твоё дело?
– Эли, судьи уже всё решили. Наше присутствие лишь формальность, чтобы ты наконец-то от них отвязалась, - усмехнулся Доргу, гладя меня по спине, а я возмущённо подняла голову. Почему он отказывается сражаться за себя? Почему готов довольствоваться жалкими крохами, что удаётся заработать на ловле и продаже драконов? И дело даже не в деньгах, мы не голодали и жили вполне прилично, к нему даже вернулись некоторые сбежавшие слуги, но разве можно было случившееся просто так забыть? Его едва не убил собственный брат!
Но Доргу был прав... я и сама знала, что нам ничего не вернуть. Я разговаривала с каждым из тех, кто сейчас сидел за треклятой дверью и знала их мнение. Они все считали меня сумасшедшей, а Доргу варваром, недостойным помощи. Да и решение принимал только один человек - Зихку, который совершенно чётко дал мне понять, что он скорее убьёт его, нежели поможет.
– Поцелуй меня, - прошептала я.
Доргу улыбнулся. Обхватил лицо руками и наклонился, касаясь губами моих губ. С недавнего времени ему стало плевать на общественное мнение, он прилюдно меня обнимал, целовал и относился словно к равной, и я была счастлива.