Эли
Шрифт:
– Кто?
– Таха! Где она!
– выкрикнул один из мужчин.
– А я откуда знаю?
– возмутилась Элина. Мало того, втянули чёрт знает куда, а теперь ещё что-то спрашивают и требуют!
– Думаю логично предположить, что если эта женщина заняла место ведьмы, она сейчас в её теле, - сказал другой.
– Ну тогда она мертва, - пожала плечами Эли.
– Почему ты так думаешь?
– Я не думаю, а уверенна, - фыркнула она и сложила
– Мой муж столкнул меня с "Северной стены".
– Что за Северная стена?
– Альпы. Северная стена Эйгера, четыре тысячи метров.
– И ты...
– А может хватит мусолить одно и тоже?
– возмутилась Элина.
– Мы совершали подъём, а мой дражайший супруг разбил мне ногу "кошкой" и столкнул с отвесной скалы, а после я оказалась здесь. По-моему достаточно исчерпывающий ответ. А вот вы так и не удосужились объяснить мне, что тут происходит.
– Раз Таха мертва, то предлагаю казнить эту женщину и избавить себя от её дерзкого языка, - предложил один из престарелых мужчин, а Элина возмущённо открыла рот.
– За что?!
– Закрой рот женщина, или его закрою я, - ответили ей.
– Уважаемые, мы наверно друг друга не понимаем. Если вы поможете мне вернуться домой, или хотя бы укажете место, где я нахожусь и дадите телефон, чтобы я могла связаться со своим адвокатом, то награда будет щедрой.
– Я её куплю, - вдруг сказал тот самый высокий мужчина приятной наружности, и его голос оказался не менее красивым. Низкий, глубокий с лёгкой хрипотой.
– Меня нельзя купить, я свободный человек!
– возмутилась Эли.
– А у кого ты собрался её покупать?
– возражения девушки никого не волновали.
– Да и зачем она тебе? Дерзости у неё побольше чем у Тахи, благо, что магией не обладает и кровь дрянная.
Элина едва не задохнулась от возмущения, но на неё по-прежнему не обращали внимания.
– Думаю, она после определённой подготовки сможет развлечь нас и народ.
– Ты же решил закрыть Роху, - усмехнулся тот, кто стоял рядом.
– Да, если эту убьют, я так и поступлю, но мне интересно как она владеет оружием. Конечно палач не ровня обученным рахушам, но у этой женщины не только речь горяча, но и нрав.
– Ну что ж, тогда тебе действительно нужно её купить, - кивнул престарелый мужчина. - Рахуша должна иметь печать хозяина.
Элина слушала этот бред, разинув рот. О чём они говорят? Что за хозяева, какие рахуши? Они думают, как бы её продать? Как рабыню? С виду приличные мужчины,
– Это же Сан поймал Таху, значит её тело принадлежит ему. Сколько ты хочешь за эту женщину?
– обратился приглянувшейся Элине мужчина к своему соседу. Такой же молодой, высокий, только волосы короткие.
– Две тысячи, - улыбнулся тот и все остальные громко рассмеялись.
– Сан, её убьют в первом же сражении, - удивился кто-то.
– Ей цена максимум пятьдесят, а ты хочешь как за благородную.
– Я хотел сам убить Таху, вы решили казнить её публично. Мне нужно компенсация. И потом, Доргу, тебе не всё ли равно, пятьсот или две тысячи? - пожал плечами мужчина, намекая на то, что тот неприлично богат.
– Хорошо, пусть будет две тысячи, - кивнул тот и показал рукой в сторону девушки. Она испуганно шагнула назад, даже не представляя чего ожидать от этих мужчин.
– Тебя как зовут?
– спросил Сан.
– Элина, - прошептала она и сделала ещё шаг назад.
– Но меня нельзя продавать, я свободный человек. У меня семья, друзья...
– Элина мне жаль, правда, - ответил мужчина, поднимая пальцем подбородок девушки и смотря ей в глаза, - но Таха как-то умудрилась поменяться с тобой телами. Теперь у тебя другая жизнь в другом мире. Смирись и опустись на колени добровольно, тогда будет не так больно.
– Что значит в другом мире? Вы же такие как я, мы понимаем друг друга.
– Другой мир, значит другой мир, и ты не такая как я. На колени Элина.
– Ни за что, - сквозь зубы прошипела она. Когда он стоял так близко, то каждая его черта лица была хорошо видна. Пожалуй, она ошиблась, назвав его молодым. Он был гораздо старше Доргу, который с первого взгляда понравился ей. Черты лица красивые, но богато испещрены глубокими морщинами и шрамами. Глаза голубые и ясные, но ни понимания, ни тем более жалости в них не было.
– Как хочешь, - спокойно ответил Сан, положил руку на плечо девушки, и она скривилась от боли. Ноги предательски подкосились, и она упала на пол, оперявшись в него руками и низко склонив голову.
Больно, очень. Словно тысячи игл прошли через тело, пронизывая каждый нерв, а потом чьи-то руки разорвали платье на спине, и боль сменилось на обжигающую. Спину вдруг накрыло словно раскалённым листом, от шеи до копчика. Кожа пылала. Мужчины что-то говорили, но Эли их не слушала. Голоса казались тихими, спокойными... один продавал, второй покупал и ставил своё клеймо.