Элл и бурный океан

Налетел теплый, озорной ветер, и Элл крепко вцепилась в лепесток гигантского василька. В голове пронеслась всего одна мысль: "Только бы не упасть!". До земли было метров десять – не меньше. И суетящаяся во дворе Фэй – в своей любимой оранжевой шапочке с ушками – напоминала с высоты эдакий сытный блинчик в черных башмаках. Но даже это сравнение не пробудило бы сейчас у Элл аппетита. Аппетит начисто

пропал, когда перед глазами закачался, замелькал флюгер, установленный на конусовидной крыше домика.

«Пообедаешь, как только соберешь всю пыльцу, - говорила Эйри. – В прошлый раз жребий выпал мне, а сегодня твоя очередь».

Вот придумал же кто-то тянуть жребий! Кажется, теперь Элл не пообедает больше никогда в своей короткой и несчастной жизни.

Едва она вспомнила о том, как несчастна ее жизнь, ветер вмиг угомонился. Ему надоело забавляться с цветком гигантского василька, и он улетел восвояси.

– Ты там в порядке? – сложив руки рупором, крикнула снизу Фэй.

«Милая зелененькая травка! Как же хорошо, что я на тебя не грохнулась!» - облегченно вздохнула Элл. Поправила на голове фиолетовую совиную шапочку и махнула рукой, чтобы за нее не волновались.

Элл убедилась, что твердо стоит в синей корзинке василька, и посмотрела по сторонам. Знойное летнее небо сияло чистой голубизной, над яркой зеленью леса кружило несколько ворон, а в деревне, над домом старого пекаря, поднимался ароматный дымок.

С тех пор как Фэй приснился последний вещий сон и Фэйриэлл превратился в долину цветов-великанов, дела у жителей деревни пошли на лад. Земля принялась плодоносить с небывалой силой. Густо колосилась в полях пшеница, поспевали помидоры и огурцы, а гигантские цветы стали давать столько пыльцы, что у многих не закрывались кладовые. Ведь каждая частичка пыльцы была размером с ладонь.

«Я теперь три зимы голодать не буду! Вон какой урожай!» – хвалилась малышка Мэджи. Ее гигантская ромашка, желтая сердцевина которой обычно выгорала на солнце, побила все рекорды среди цветов-великанов.

– Эй! Чего ворон считаешь? – нетерпеливо крикнула Фэй. – Бросай пыльцу в ведро да спускай сюда!

Элл тряхнула головой, поморгала и втянула носом воздух. Действительно, что-то она зазевалась.

На ощупь овальные семена василька были точно бархат, а уж как пахло от них… Если бы в Фэйриэлле водились гигантские пчелы, не видать бы жителям пыльцы, как своих ушей.

Работа подошла к концу – пыльцой наполнили пять круглых бочек – и настало время обеда. Элл сидела за столом и размышляла о гигантских пчелах, пока Эйри раздавала сахарные блинчики. Блинчики были что надо, настоящий кулинарный шедевр. И всем показалось странным, что Элл не набросилась на них сразу же, как они попали на тарелку. Даже совёнок и носатый Будюп немного насторожились. Им перепало со стола, и они были рады-радёшеньки.

– Э-эй! Приди в себя! – потормошила подругу Фэй.

– Я тут думаю, - пробормотала та. – Думаю, как же всё-таки здорово, что сны

и мысли Фэй больше не могут становиться реальностью. Вот приснились бы ей огромные пчелы – и что бы со всеми нами сталось?

– Пфф! – фыркнула Фэй. – А я считаю, нам бы не помешало какое-нибудь ужасно страшное приключение. Жаль, что у меня пропал такой ценный дар!

– Ешьте уже, а то остынет! – напомнила Эйри и натянула заячью шапочку на лоб. – Отправимся после обеда к ведьме. Надо, и правда, что-то делать с пропавшим даром Фэй.

Элл эта новость совсем не обрадовала. Ни в одной из известных ей сказок походы к ведьме ничем хорошим не заканчивались. А с ведьмой Фэйриэлла сладить было очень непросто. Когда Элл гуляла по лесу, она старалась обходить дом ведьмы за версту. Но упрямые тропинки как будто нарочно приводили ее к самому забору зловещей хижины.

На заборе висели непонятные, отпугивающие амулеты. Время от времени они издавали дребезг, а когда поднимался ветер, стонали, словно живые. Случалось, что из печной трубы вырывалось фиолетовое пламя, и тогда вороны, что гнездились на деревьях вокруг, взмывали к поднебесью, долго кружили под облаками и тревожно каркали.

– Неужели никто, кроме ведьмы, не может помочь? – спрашивала Элл, пока ее тянули за руку к лесной опушке.

– Никто, - сжав зубы, отвечала Эйри.

– Не бойся! – подбадривала Фэй. – Ведьма нам не навредит, если не будем чересчур любопытными. И под ногами у нее путаться не советуют, - добавила она, с укоризной поглядев на путавшегося под ногами Будюпа.

– Тогда я лучше постою снаружи, - стуча зубами от страха, пробормотала Элл.

Однако чем ближе подруги подходили к ведьминому дому, тем меньше ей хотелось оставаться наедине со стонущими амулетами и воронами, которые то и дело пролетали мимо.

***

Ведьмерра расправила плечи, с хрустом разогнула спину и довольно приятным, почти девичьим голоском произнесла:

– А погляжу-ка я, что творится в моем зачарованном котле…

Достала с полки фигурный пузырек с изумрудно-зеленой жидкостью и вылила в котел пару капель. Жидкость в нем задрожала, пошла рябью и ярко вспыхнула, после чего над котлом, на уровне лица Ведьмерры появилось изображение.

– Го-о-о-сти незваные, - проскрипела вдруг Ведьмерра. – По тропинке бредут. Тропинка узкая, витая. Пусть покамест их задержит. А я тем временем наведу марафет.

Сказав так, она стянула с себя многослойную белую юбку, желтую блузку с рюшами и вытащила из-за печки черный бесформенный балахон. Балахон был вонючий, с дырами в нескольких местах. В общем, именно то, что нужно.

– Чернотень, где мои лапти?! – крикнула Ведьмерра.

Невесть откуда выскочила большая черная кошка с желтыми, как огонь, глазами. Не кошка – почти пантера! В зубах у нее болтались лапти. Изгрызенные, истерзанные. Не лапти – одно название.