Элла
Шрифт:
Несколько секунд молчания, и она набралась храбрости, чтобы пожать плечами.
— Ладно. Я понимаю. Не так-то это легко. Куча странного народу, и все задают вопросы… Забудем о вопросах. Я тебе покажу один фокус. Меня ему мама научила, — он запнулся, потом повторил: «Да, моя мама. Это не со всеми получается, но с тобой сработает. Ты как раз тот тип. Загадай слово. Любое. Первое, что в голову придет. Так, а теперь я хочу, чтобы ты представила, как стоишь на песчаном пляже, у самой воды. Ты слышишь, как шумят волны. Ты видишь корабль, прямо на горизонте. Между тобой и кораблем — только синяя вода. И ты хочешь, чтобы на корабле
Элла кивнула. Глаза ее были закрыты.
— Хорошо. Крикни его этому кораблю.
Глаза Гунтарсона вспыхнули, и он вскочил с места.
— Ты его вслух произнесла! — но по выражению ее лица он понял, что это не так. — Джоуи, ты слышал, чтобы она что-то сказала?
— Да она молчит с тех пор, как мы вошли, — буркнул фотограф.
— Ух ты! Я ни разу не слышал, чтобы это получалось у кого-нибудь так же ясно! Ты правда не говорила вслух? — он изумленно покачал головой. — Это было слово «помогите!» Так? «Помогите!» Ты это крикнула своему кораблю? — он умолк, глядя на Эллу. — Потрясающее дежа-вю! Я тебе потом как-нибудь расскажу, что я имел в виду. О'кей, теперь моя очередь. Я загадываю слово, ты должна его услышать. Готова?
Гунтарсон закрыл глаза и расслабил плечи. Джоуи наблюдал за ними. Он прежде не видел, чтобы журналист это делал. Челюсти Гунтарсона сжались, а голова дернулась вперед, но внешне ничто не показывало, какое слово он задумал.
— «Друзья», — произнесла Элла.
— Точно, точно! — Гунтарсон взволнованно потряс сжатыми кулаками. — Ты ясно меня слышала?
Элла опять кивнула. Короткая пауза. «Нет, право», — подумал Гунтарсон, — этого должно было хватить, чтобы лед тронулся».
— Вы думаете, что мы сможем быть друзьями? — прошептала Элла.
— Обязательно! Не хотел бы я быть в плохих отношениях с человеком, который так ясно читает мои мысли!
Она улыбнулась. У нее была хорошая улыбка, а зубы мелкие и белые. Гунтарсон улыбнулся в ответ. Его зубы оказались шире и еще белее.
— Давайте еще раз попробуем, — сказала она.
Через несколько секунд она уже успела загадать слова «дельфин», «Туту» и «Рэмбо».
Он ловил их на лету. Вслух Элла говорила еле слышным шепотом, а мысленно — довольно громко. Гунтарсон старался скрыть свои бурные эмоции. Сила ее телепатической отзывчивости разбудила в нем беспокойные воспоминания. Однажды, только однажды довелось ему встретиться с такой яркой восприимчивостью, и это воспоминание растревожило ужас, половину его жизни лежавший под спудом.
Он загнал внутрь поднявшуюся было волну страха, и заметил:
— Это довольно трудные слова. Обычно люди загадывают что попроще — кошка, собака, цветок… Кстати, при чем тут Рэмбо?
— Это кот моей подружки.
— А пароходный гудок?
— Туту? Это попугайчик тетушки Сильвии.
— Ага. А у тебя есть домашнее животное?
Он продолжал задавать вопросы наподобие этого, расспрашивая о том, чем она интересуется, как зовут ее друзей, где она побывала на каникулах — ничего существенного. Ничего, что годилось бы для репортажа. Он просто хотел, чтобы Элла начала говорить с ним естественно и доверительно.
Его обычная техника для подобных разговоров была проста. Она слегка льстила людям. Он просто слушал, позволяя тому,
Но Элла не стремилась к разговору. Ей ни разу не удалось сказать больше нескольких слов подряд, самое большее — одного предложения, прежде чем она вновь умолкала. Ей явно было приятно, что кто-то уделяет ей внимание, — Гунтарсон предположил, что большую часть времени этого никто не делает. Но болтушкой она не была.
Он не мог беспрерывно задавать ей вопросы. Самый верный способ превратить собеседника в захлопнувшуюся раковину — это бомбардировать его вопросами, пусть и непоследовательными.
Джульетта подала чай.
— Надеюсь, вам не слишком скучно разговаривать с нашей Эллой. Она не больно-то много может о себе рассказать.
Элла сжала зубы, и сердито уставилась на собственные ладони. «Вот оно, — подумал Гунтарсон. — Поддразнить ее немножко. Она хочет, чтобы мы были друзьями — так пусть себя покажет».
— Думаю, — начал он, — дела обстоят намного лучше с тех пор, как твой дядя Роберт изгнал этих демонов.
— О да, — ответила за нее мать. — Гораздо лучше!
— Никаких больше странных происшествий, — поднажал он. Элла по-прежнему разглядывала ладони. Гунтарсон представил себе корабль на горизонте, и мысленно выкрикнул: «Разбей вдребезги!»
Что-то врезалось в плинтус с грохотом, как от пистолетного выстрела. Джульетта взвизгнула.
— Черт побери! — воскликнул Джоуи. — Ха-ха-ха! Нет, вы это видели?! Это была какая-то безделушка — кошка или еще что. — Он метнулся вперед и ухватил предмет, разбившийся на три части. — Поглядите-ка! — он протянул свою добычу Джульетте.
— Что это? Я этого никогда раньше не видела. Элла, это твое?
Элла покачала головой, даже не посмотрев.
— Это же кошка моей матери, — вдруг сказал Джоуи, разглядывая обломки, лежавшие в его пухлых короткопалых руках. — Она тратит на них чертову уйму денег. Ха-ха-ха! Она их собирает, — он сунул их под нос Гунтарсону. — Клянусь, это мамина кошка. Я ее купил ей на день рождения, еще когда был мальчишкой. Глазам не верю! Она просто взяла, и появилась в воздухе. Ты видел это?!
— Только слышал.
— Жаль, у меня камера не работала. Эта штука в воздух — вжик! — вон туда, — он ткнул пальцем куда-то за голову Джульетты, на уровне футов пяти от пола, — и зависла, а я себе думаю: «Что за черт? А потом она упала вниз, — он показал на высоту около десяти дюймов от ковра, — и со всей дури — шварк о стену!»
— Так она что, не по прямой упала?
— У меня пока глюков нет, Пит! Не-ет, я же вот, в руках держу то, что от нее осталось. Ты случайно не знакома с моей матушкой, Элла? Ха-ха-ха! — Джоуи явно без шуток жизнь была не мила. — Мамуля будет в ярости. Если б я только мог заставить ее в это поверить!.. Она обожает своих кошек. Ты, конечно, не виновата. Ох, хотелось бы мне это щелкнуть и в рамку! Слушай, а ты не можешь еще разок это проделать, а? Ха-ха-ха! — он, согнувшись, полез в кофр за сменным объективом для камеры.