Элнет
Шрифт:
Куница скорчилась, затрепетала и, вытянувшись, замерла.
Сакар поднял убитую куницу. Он долго держал в руках еще теплое тельце, долго рассматривал мех, потом осторожно, опустил в пестерь. И тут силы оставили его, он в изнеможении прислонился к елке… Куница! У него в руках драгоценная куница!.. Ведь это же такое богатство!..
Но тут Сакар вспомнил про Семена: «Как он там? Вышло, вроде, я подшутил над ним».
Сакар встал на лыжи и тронулся по своей лыжне в обратный путь.
Токтар, чертыхаясь,
— По такой чащобе только зверям да лешему дорога, — ворчал объездчик. — Добрый человек в такую глушь ни в жизнь не полезет.
Низко опустив голову, Токтар взбирался на, крутой холм. Вдруг мимо, обдав его ветром и едва не задев, стрелой промчался встречный лыжник. Токтар обернулся и крикнул:
— Стой!
Лыжник остановился. Токтар узнал Сакара.
— Стой! — повторил Токтар и торопливо стал спускаться вниз.
Лесник! Лесная охрана! У Сакара в пестере есть охотничий билет. Но по этому билету разрешается стрелять лишь белку и рябчика. А куница — дорогой зверь, на нее Сакар не имеет права охотиться. Да, добыв куницу, лучше не встречаться с лесной охраной. А уж если встретился, то удирай скорее. Уйдешь — твое счастье!
Сакар быстро стал взбираться по противоположному склону оврага и, только оказавшись на самом верху, оглянулся. Токтар остался далеко внизу. «Э-э, да этот увалень и на лыжах-то как следует стоять не умеет! — подумал Сакар и усмехнулся — Обожди, вот заставлю я тебя попотеть!»
— Стой! — кричал Токтар. — Стой, а то стрелять буду!
Сакар стоит, ждет, даже повернулся в сторону лесника.
Когда Токтар был уже метрах в двадцати от него, Сакар наклонился, разбежался и помчался вниз, ему навстречу. В один миг перемахнув низинку, он взлетел на противоположную сторону оврага.
— Ах ты, чертов сын, стой! — крикнул Токтар, поворачивая обратно, и свалился лицом в снег.
— Эй, Токтар, что ты там в снегу ищешь? Что. потерял? — засмеялся Сакар. — Догоняй, вместе пойдем!
— Стой, мошенник! Все равно от меня не. уйдешь!
— Разве мне от тебя, такого быстрого, уйти? Я и не собираюсь.
Но когда Токтар уже почти добрался до него, Сакар снова скатился вниз и с разгона въехал на противоположный склон.
— Лешак! — потеряв терпение, выругался лесник. — Ладно, все равно попадешься. Я на тебя все равно протокол напишу…
Видимо, окончательно убедившись, что ему не догнать Сакара, Токтар присел и закурил.
«Ну, теперь он совсем из сил выбился, — подумал Сакар. — Теперь можно и домой».
3
Сакар вышел на дорогу.
Посреди дороги, уныло понурив голову, стояла низкорослая длинношерстая лошаденка, запряженная
— Ой, господи, что же мне делать? — заплакала девушка. — Но, милая!.. Не тяжело ведь… Но-о!
Лошаденка переступила с ноги на ногу, но сани даже не стронулись с места. Всхлипывая, девушка подошла к лошади:
— Ну чего ты? Чего?.. Чего не идешь?
Сакар поравнялся с возом, остановился, поставил ружье к дереву, погладил лошаденку.
— Лошадь из сил выбилась, надо ей передохнуть. Зачем, девка, так гнала?
— Не гнала я… Только утром не кормила. Отец говорит, дров осталось немного, съезди привези, ну, я и поехала. Правда, кормить-то особо нечем, овса нет, на одном сене она у нас живет. Да и то плохое…
Сакар достал из пестеря остатки хлеба, разломил на куски и стал с ладони скармливать лошади.
— Дрова-то куда везешь?
— На смолокурку.
— Далеко твоя смолокурка?
— У Долгого болота.
Занятый лошадью, Сакар почти не смотрел на девушку. Но когда она сказала, что они гонят смолу вдвоем с отцом, он с интересом взглянул на нее. Девушка была очень молода, сероглаза, смуглолица — наверное, от работы на смолокурке, но смуглота не портила ее.
Хотя Сакар прожил на белом свете уже двадцать лет, слава богу повидал девушек и, бывало, на вечерках снимал с их рук варежки и браслеты[5], но такой красавицы еще не встречал. И сама хорошая — глаз не отведешь, и голос певучий — век бы слушал.
— У вас в семье мужиков, что ли, нет? Тебе бы за прялкой сидеть, а ты смолу гонишь.
— Есть братишка, да он еще мал отцу на смолокурке помогать. Он в школу ходит.
— Ты сама-то не ахти какая большая.
— Мать говорила: на покров исполнилось восемнадцать. Работа, конечно, нелегкая, да что поделаешь: бедному человеку выбирать не приходится. А нам Осып Чужган из Лопнура на постройку смолокурки денег взаймы дал.
— Ты откуда будешь, сестренка?
— Мы — аркамбальские.
— С той стороны Элнета?
— Да.
— А почему сюда ездите гнать смолу?
— Когда Чужган деньги давал, велел работать у Долгого болота. Он сам билет-покупал.
— А на сколько паев ставили смолокурню?
— На восемь. У нас с отцом восьмой пай.
В это время впереди, на дороге, показались двое саней: легкая кошевка и мужицкие розвальни. Подъехав к возу, сани остановились. В кошевке сидел человек в тулупе, правил лошадью моркинский мариец. В других санях было трое мужиков.