Элоиза

Семироль Анна

— Перестань, — не выдержал он наконец, — Смотришь, как человек… будто понимаешь чего. Хватит, слышишь! Ты всё-таки кошка, а не рентгенаппарат!

Она испугалась его окрика. Прижав уши, метнулась с подушки, спрыгнула с кровати, и — к двери. Дверь была закрыта. Кошка чёрной молнией мелькнула в угол, под батарею, и затаилась там. Славка почувствовал приступ небывалого, жгучего стыда. И что он орал? Зверёк только успокоился, только начал проявлять дружелюбие… а он, осёл, опять всё испортил.

Не помогли ни уговоры, ни ласковое

«кис-кис», ни предложенное лакомство — кусочек аппетитно пахнущей колбаски. Кошка угрюмым чёрным клубочком сидела под батареей и обиженно жмурилась, а когда Славка попытался погладить её, посмотрела на него с таким холодным презрением, что парень, опешив, оставил все свои попытки наладить отношения с кошкой, выключил свет и лёг спать.

Ночью Славка два раза просыпался. Открывал глаза, искал взглядом кошку. Она неподвижно сидела на подоконнике между горшком с хилым цветком-заморышем и стопкой учебников и смотрела в окно. В мягком серебристо-голубоватом свете луны кошка напоминала фигурку какой-то восточной богини. Какой — Святослав вспомнить никак не мог, и засыпал, озадаченный вопросом: какой же?..

Утром он нашёл кошку всё в том же углу под батареей. Зверёк спал, вздыхая и вздрагивая во сне. Тихо, чтобы не разбудить кошку, Святослав оделся, наспех позавтракал, налил в кошачье блюдце ещё кефира и ушёл в институт.

Здесь всё было привычно и спокойно. Знакомые коридоры, лектории с высокими потолками, парты, расписанные не одним поколением студентов; портреты учёных на стенах… За три года Святослав запомнил всё это настолько, что мог закрыть глаза и представить — до мельчайших деталей. Он к этому привык. И полюбил. Последнее — благодаря ЕЙ.

Она сидела на своём излюбленном месте — за партой у второго окна. Проходя мимо, Святослав приостановился и улыбнувшись, сказал:

— Привет, Полина. Как дела?

Девушка подняла взгляд от учебника к лицу Святослава, привычным, машинальным жестом намотала на палец прядку своих золотистых, блестящих в солнечном свете волос.

— Здравствуй, Славик. Дела чудесны. Ты готов к зачёту?

— Какому? — насторожился Славка.

— Я пошутила, — рассмеялась Полина, — никакого зачёта не будет. Ты испугался?

— Нет, скорее удивился, — усмехнулся он, — Раньше у меня не было провалов в памяти.

— Их и сейчас нет.

— Угу, — согласился Святослав, — Кстати, с тобой кто-нибудь сидит?

— Нет, — покачала головой Полина, — Алиса сегодня прогуливает, поэтому я в гордом одиночестве. Пристраивайся.

Довольный Славка угнездился рядом с девушкой, выложил на парту растрёпанную тетрадку, и только собрался завести какой-нибудь интересный разговор, как в лекторий ввалилась толпа его друзей. Зря Святослав понадеялся, что они его не увидят: увидели, обрадовались и с довольными воплями направились к нему.

— О, Славун! Как жизнь? Голова не болит? Странно, если учитывать, сколько ты вчера выпил. Полина, ты сидишь рядом с великим человеком!

Почему великим? Да потому что он до сих пор нас терпит! Слав, не возражаешь, если мы сегодня вечерком к тебе нагрянем? Пивка попьём, поесть чего-нибудь сварганим…

Святослав вздохнул и мельком взглянул на Полину. Девушка смотрела на него с сочувствием и пониманием: да, трудно жить одному… пользуются тут всякие твоим гостеприимством.

— Мужики, соберёмся в другой раз, — заявил Славка как можно увереннее, — Я сегодня занят.

— Да мы ненадолго, — подал голос Митька.

«Ненадолго» с Митькиного языка переводилось как «придём после десяти вечера, уйдём где-то под утро». Святослава такая перспектива совершенно не радовала. В другой раз он был бы даже рад повеселиться с друзьями, посидеть в компании до утра, выпить пивка и побренчать на гитаре, но это — в другой раз.

— Я сегодня занят, — повторил Святослав и добавил: — Очень.

— Ты, никак, заболел, — предположил Ян, — Не иначе, как вчера у Валерки…

— Я здоров. Просто у меня дела.

— Ладно, — сникли ребята, — значит, веселье отменяется.

В этот момент в аудиторию вошла лекторша, и компании пришлось разойтись по своим местам.

— Добрый день, молодые люди, — запела она старую и уже порядком надоевшую студентам песню, — Дежурный, сходите за мелом. Остальные открывают тетради и пишут тему лекции…

Всю лекцию Святослав то и дело отвлекался и украдкой смотрел на Полину. На завитки золотистых волос, ниспадающих на плечи, на маленькое розовое ушко с крошечной звёздочкой серёжки, на высокую, точёную шею, крутой, дерзкий изгиб густых, пушистых ресниц, на чуть подрагивающие губы, на изящные пальчики маленьких рук… Он не выдержал, позвал хрипловатым шёпотом:

— Полина…

— А? — рассеяно улыбнулась она.

— Ты очень красивая, — сообщил Святослав.

Девушка смутилась, щёки её залились румянцем.

— Будет тебе, Славик!..

— Нет, правда. Ты — самая красивая девушка из всех, кого я знаю. Честное слово. Ты такая… как будто светишься.

— Слав, ты меня смущаешь. Пиши лекцию.

Святослав вздохнул, с тоской посмотрел на часы, потом — на лекторшу, и принялся лениво записывать диктуемое, которое его совершенно не интересовало.

После лекции Полина ухитрилась незаметно исчезнуть из Славкиного поля зрения, и поэтому перемену парню пришлось провести в компании друзей. Сегодня Святославу было с ними откровенно скучно. Всё те же шутки, над которыми смеялись скорее по привычке, те же разговоры на три темы (выпивка, девчонки и вечеринки) и полное отсутствие каких-либо идей. Славка сидел и молчал, лишь изредка отвечая кратким «угу» на обращение к нему. Ему хотелось только одного: побыстрее вернуться домой. К кошке.

«Как она там?» — с тревогой думал Святослав, — «Я оставил её одну… больную, в незнакомом месте. А вдруг она голодная? Вдруг ей страшно? Или плохо?»