Элунея

1ex0

На севере раскинулись бескрайние зелёные луга, по которым постоянно гуляет ветер. Там никогда не бывает штиля, потому что, как не трудно догадаться, это Финтарис – область, где проживают маги воздуха. Можно исходить эту территорию вдоль и поперёк, но не наткнуться ни на одну постройку этих чародеев, потому что все они витают в воздухе. Островки земли, на которых воздвиглись группы белоснежных построек, висят высоко над землёй. Их жилища похожи на веранды – лишь пол и потолок, который поддерживается несколькими колоннами, но никаких стен, чтобы ветру было где разгуляться. Как и в Октарисе, финта’урин находится в родной стихии, а именно на одном из летающих островов. Что ж, если до окта’урина можно доплыть, то до финта’урина, следовательно, нужно долететь. И для того, чтобы новым ученикам был предоставлен необходимый объём знаний, на земле находится представительство Финтариса – небольшая постройка не в их стиле, где все ученики обретают знания полёта. Ловя потоки вечно дующих в пространстве Финтариса ветров, чародеи будут постигать возможность парить на них, чтобы таким образом попасть в сам город. Не очень удобный и эффективный метод перемещения по территории воздушных магов, но с чего-то же нужно начинать познание этой стихии. Финтары, рождённые от финтаров, уже с рождения обладают такой способностью, а потому у них нет необходимости обучать этому. Вообще жилые районы Финтариса всегда наполнены детским смехом. Юные сенонцы ещё не впитали высокомерие своих сородичей и могут от души веселиться, наслаждаясь дарами своей магии. Но, чем старше становится ребёнок, тем меньше он смеётся и тем выше задирает свой нос. Как правило, финтары предпочитают не принимать пищу, потому что считают это уделом низших существ, которые лишены величия магии. Но сенонец сенонцу рознь, а потому тут всё зависит от личности. Так что есть маги воздуха, которые не прочь отведать вкусной пищи у соседних народов. Сообразно своей ветренной сущности, эти чародеи носят очень лёгкую, развиваемую ветром одежду. Обычно это шаровары и сорочка белого, почти что прозрачного цвета. Глаза их окрашены в жёлтый.

На западе Сенона расположилась гористая местность со множеством

вулканов, под действием которых сформировался весь тот жуткий рельеф Зактариса. Множество лавовых артерий под действием огненной магии не прекращают своё движение и не застывают. Воздух пронизан горьким запахом вулканического пепла, который не очень благоприятен для приезжих чародеев. Сами-то зактары вдыхают его, как воздух, полной грудью. Остальным же приходится переставать дышать на время присутствия в этих суровых землях. Но, как уже говорилось раньше, из-за того, что жизнь чародеев поддерживается эфиром, они могут не дышать вовсе, но делают это ради удовольствия, чтобы впускать в себя свежесть этого мира. Но вот в Зактарисе им приходится отказываться от этого ради собственного благополучия. Все огненные чародеи ходят в металлических доспехах чёрного цвета с нарисованным огнём. Конечно, не латный доспех, но защиту придать они способны. Хотя, опять же, опасностей в этом мире нет, поэтому доспехи – лишь отражение их воинственной сущности, достояние их культуры. Это же можно увидеть в их строгих постройках. Дома зактаров простые, без каки-либо украшений, один похож на другой. Часто можно видеть, как двое обитателей этого государство ведут жаркий спор, который то и дело стремится сорваться в потасовку. Ужасаться или удивляться этому не стоит, ведь это их некая потребность. Однако они довольно учтивы с гостями. Если зактар на левую руку повесил красную ленту, он может спокойно ходить по Зактарису. Его никто не тронет. К слову, зактары умеют повелевать не только огнём и лавой, но ещё и молниями. И это несмотря на то, что такую же власть имеют и финтары. Но вот если воздушные чародеи получают её благодаря смешению потоков воздуха, повелители огня рождают её из силы: либо эфира, либо при помощи собственных внутренних резервов. Да, чем отличается сенонец от обычного чародея, то есть от ленгерада, так это тем, что вторые берут энергию строго из эфира, когда как первые, помимо этого, черпают её из себя. Ну и ещё одно отличие состоит в том, что сенонцы были созданы для управления элементными сферами магии. Но я всё же вернусь к зактарам. Если кто и умеет наслаждаться простыми радостями жизни, так это огненные чародеи. У них есть много кулинарных шедевров, начиная известным на весь Сенон жаренным червём, заканчивая экзотическим ша-ту-ретом. Именно зактары придумали множество музыкальных инструментов, из которых извлекаются различные звуки в зависимости от воздействующих на них видом магии. А стоит только воцариться амаку, как то тут, то там начинаются развесёлые песни. И множество красных зрачков, отражающих свет лавовых протоков, дополняют эту прекрасную картину. Но, если постараться взглянуть на самую высокую точку Зактариса – на один из неспящих вулканов, то можно различить там крылатый силуэт. И это отнюдь не изваяние. Так Хахор – огромный чёрный дракон – наблюдает за тем, чтобы в его землях был порядок.

Четыре земли – четыре хранителя. Таково было предназначение. И здесь было так, но в то же самое время совсем и не так. Хранителем земель огня был Хахор – дарг тьмы, отец чёрных драконов. Хранителем земель воздуха был Моран – дарг света, отец золотых драконов. Хранителем земель воды был Ступ – дарг жизни, отец даджургов или чудовищных драконов. Но вот хранителем земель магов земли был не Дандор, дарг смерти, но иные существа – дулы. Этих древовидных творений можно изредка встретить посреди пустыни. Роль хранителей состоит в том, что им дано не только следить за порядком, но и быть проводниками мудрости для этих народов. Благодаря Ступу Витавер познал глубины окта, благодаря Морану Евенгал поднялся так высоко в финта, благодаря Хахору Викатар взрастил свою огненную мощь, и благодаря дулам Анатиан является навулом Зентериса. Ступ обитает на болотах Октариса. Морану отведена целый летающий бастион, где он может принимать всех, алчущих знаний ветров. В истории Сенона был лишь один случай, когда все три дарга покидали свои обиталища. И о нём будет рассказано в этой книге. В основном жизнь в этом мире шла размеренно и просто – так, как это задумал великий Йор.

Да, в этом мире верили в богов. Конечно, сказать, что тут было теологическое общество, нельзя, но имена великих здесь помнили. Так, сенонцы с большим почтением относились к Йору. Они знали, что он создал эфир и подарил различным существам возможность творить чудеса при помощи магии. А благодаря глубоким размышлениям они так вовсе пришли к выводу, что он и создал их. Конечно, Сенон был заселён его обитателями совершенно недавно, однако они смогли с помощью своих мыслительных способностей прийти к выводу, что именно этот великий их и создал. Храмов, конечно, не возводили, потому что сам творец не требовал от них этого, однако одной из тем для разговоров среди любых сенонцев была именно тема религии. Зентеры превозносили доброту и открытость своего кумира, финтары – его величие и возвышенность, октары обожествляли Йора за то, что он создал их такими уникальными, такими едиными и неделимыми. Зактарам нравилось покровительство бога за его силу и могущество, что отражено в разнообразии, а также в силе магии, которую они практикуют. Йор был для них воплощением всего самого лучшего. И, если бы он соизволил явиться перед ними, каждый сенонец принял бы его с распростёртыми объятьями и стал внимать каждому его слову. Помимо Йора было известно также имя Ксариор. О владыке технологий они знали мало. Оно и понятно, ремесло, которому покровительствует этот великий, было непонятно чародеям. Но его они почитали как друга Йора и его помощника. А вот имя третьего великого внушало трепет – Датарол, бог войны и разрушений. В Сеноне невозможно было отыскать историй об этом великом. О нём лишь упоминается вскользь: что он облачён в красные доспехи, что он воплощает войну и уничтожение. Однако этого было достаточно для того, чтобы озарённый магическим ремеслом разум сумел отыскать связь Датарола с другим религиозным учением Сенона. Чародеи верили в существование Элунеи – некоего измерения, а, быть может, состояния, которое стремится постигнуть каждый сенонец. Слово «Элунея» не имеет никаких переводов и обозначений, однако в разумах всех живущих в Сеноне оно отпечаталось как некая награда, которую получает чародей, что раскрыл секреты всех четырёх стихий и вычерпал все знания огня, воды, воздуха и земли. И тогда к нему приходит Элунея – откровение, которое покажет путь к дальнейшим улучшениям в этих четырёх сферах. Так думало большинство. Однако с недавнего времени пришло иное понимание этого вопроса, что Элунея – это какой-то мир, который находится за гранью их мира, ведь чародеи-валирдалы всё-таки проложили свои пути сюда и стали приходить к сенонцам, неся с собой знания о других мирах. Валирдалы предлагали сенонцам знания о путешествиях меж измерений, однако те отказывались, потому что хотели сначала до конца изучить свой. Пилигримы также несли множество иных сказаний и знаний, в числе которых было новое толкование термина Элунеи, что это – какое-то другое измерение, где магия струится фонтанами, где каждая сфера обретает истинное воплощение и величие. И некоторым сенонцам это казалось логичным, поэтому к учению об Элунеи примешалось ещё и это. Но также пришествие валирдалов в Сенон породило очередное религиозное учение. Так, в противоположность Элунеи был выбран Атрак – мир, где обитают Датарол и его красные воители. Пилигримы рассказывали о саткарах, как о врагах, которые жаждут разрушений. Но сенонцы смешали это всё и получилось так, что Атрак – это мир, где обитают страшные красные существа, враги всех и всего. И каждый чародей страшился туда попасть. Или же Атрак, подобно Элунеи, - это некое состояние, наступление которого страшится каждый чародей Сенона. Здесь уже примешалось то, что саткары обладают возможностью делать живых существ одержимыми. В общем, получилось так, что Элунея – это награда за праведный образ жизни и стремление к магическому величию, когда как Атрак – это наказание за нечестие и деградацию в магическом развитии. Финтары и октары страшились прихода Атрака, ведь понимали, что не всегда и не во всём вели себя, как нужно. Зентеры не боялись ничего, ведь, даже если это всё было бы правдой, они были уверены в своей непогрешимости. А зактары так вовсе жаждали прихода Атрака, потому что сами были воинственными, и бог войны был им близок по духу. И было кое-что странное в религиозном учении Сенона – что попасть в Элунею можно через Атрак. Что бы это ни значило, сенонцы всеми силами сторонились второго и стремились к первому. Также среди божественных имён знали ещё два – Бэйн и Ваул. Однако, кто это такие и чем они страшны или же привлекательны для обитателей этого мира, не знал никто. Йора все почитали и уважали, Датарола все боялись, Ксариора, Бэйна и Ваула просто знали. Но существовало ещё одно имя, которое было велено предать забвению, но которое так и не удалось истребить из этого общества – Унвал, вечно смотрящий. Чем этот вечно смотрящий отличается от Бэйна и Ваула, никто не знал, однако его упоминание даже вскользь все воспринимали как проклятье. А потому средь сенонцев ходит такая фраза: «Придёт, как Унвал». В общем, в богов верили, к ним относились с трепетом и почтением.

А в последние алваты так вовсе имя Бэйна стало чаще звучать из уст валирдалов. А с ним идёт обязательное упоминание о разораде. Это слово можно перевести с древнего наречия как «созданный из смерти». И оно имеет общие части со словом ратард, ведь приставка «ра» и окончание «д» как раз таки придаёт слову значение связи, что-то произошло из чего-то. Зора обозначает «смерть». Будучи заключённое в эту форму связи оно будет означать «созданный из смерти». Тар обозначает войну. Заключённое в приставку «ра» и окончание «д» оно меняет значение на «созданный из войны». Жители Сенона приходили в недоумение от того, кто же такие, эти «созданные из смерти». И, когда из уст путешественников звучало слово «нежить», всё становилось на свои места. И эту самую нежить связывали с именем Бэйна, якобы этот бог, оказывается, повелевает самой смертью. Но от этого сенонцы не стали бояться великого сильнее, чем Датарола, потому что они смерти не страшились. Чародеи вечны, а потому никогда не умрут и никогда не станут нежитью. Однако с нежитью их связывало нечто иное – зловещая пятая стихия.

Южнее Зентериса раскинулся бескрайний океан. Однако с самой южной точки материка можно там, на горизонте увидеть Дароис – остров, над которой всегда нависает спирально скручивающаяся пепельная туча.

Там обитают адепты дару или пятой стихии. Но пятая стихия – это довольно условное обозначение. В природе есть только лишь четыре первозданных элемента: вода, огонь, воздух и земля. А то, что названо пятым элементом, на самом деле состоит из двух сфер магии, которые сенонцы отвергали. Первой будет сопна – магия призыва саткаров. Вторая – зразе или некромантия. С этими магическими искусствами связано имя одного человека. Да-да, именно человека, а не сенонца. Санум. Низкого роста, не бледный цвет кожи, глаза карие. Именно таким описывают этого дарура те, кто встречались с ним ещё на заре существования Сенона. Этот маг не был опасен и выглядел вполне дружелюбно. Он предлагал молодым элементалистам выбор. Выставив перед ними свои раскрытые ладони, он спрашивал, пламя какого цвета они видят. А в его руках горели две сферы магии: сопна и зразе. Однако сенонцы всегда видели только одно из них. И всегда красное пламя саткаров, что пылало в его правой руке. И он обучал ничего не подозревающих чародеев азам этого мастерства. Они впитывали начальные знания, а после уже сами развивали это искусство. Не успел Сенон наполниться своими жителями, как он уже наводнился краснокожими жуткими существами. И поначалу всё было хорошо. Создания Хора беспрекословно подчинялись тем, кто их призвал, так что каждый сенонец обзавёлся ручным слугой. У кого-то в подчинении был простой миг – маленький, подобно ребёнку, огненный уродец. У кого-то существа пострашнее и сильнее, на подобии ражгаров и циргаров. Кто-то уже скакал верхом на колургарах и плавал верхом на плюзангарах. Но не прошло и пары алватов, как все эти саткары восстали против своих господ, договорившись воспользоваться правом на побег из-под их власти. Многие тогда сильно пострадали, некоторые погибли, но большинство оказалось одержимыми. Это была самая мрачная страница в истории Сенона. И всё же её удалось перелистнуть достаточно быстро – хватало лишь окатить одержимых водой, как саткара выбивало из тела своего носителя. Восстание было быстро подавлено, все огненные существа возвращены обратно в Хор, а кольер и навулы договорились о том, чтобы никогда и ни при каких условиях не использовать эту магию. Её назвали пятой стихией и запретили на территории всего Сенона. Но не всё было так хорошо. Нашлись некоторые из чародеев, кто не захотел расставаться с этой властью. Такие стали тайно практиковать сопна и возвращать себе своих слуг. Достаточно долгое время никто об этом даже не подозревал. Однако вскоре саткары снова стали появляться на глаза. Когда удалось обнаружить, а после изловить одного из таких заклинателей, стало понятно, что чума саткаризма ещё не истреблена. Именно тогда кольер стал образовывать специальный отряд соглядатаев, которые будут не так сильны в магии, но будут обучены выслеживать, высматривать и расследовать, чтобы изловить таких прячущихся нарушителей закона. Эти соглядатаи сегодня известны как псары.

Чёрный плащ, под которым скрывается арсенал всевозможных средств устранения противника: метательные дротики с усыпляющим ядом; кинжалы, заряженные различными элементами; водяные, а позже и газовые бомбы. И ещё много чего потребного для противостояния преступникам, обладающим склонностью к магии. Лица их всегда скрыты под капюшонами, рты скрывают чёрные платки. Во тьме их лиц невозможно разглядеть пристальных глаз, которые следят за каждым движением и могут подмечать различные, даже самые незначительные намёки на опасность. Каждый псар – это мастер ближнего боя, который при этом умело сочетает и скромные магические дарования. Они очень ловкие и неуловимые, а стычка с ними обычно заканчивалась поражением. Из-за чего зактары, как самые воинственные представители Сенона, пытались перенимать у них некоторые приёмы ведения битв, сочетая их со своими магическими способностями. В этом их поддержали все другие чародеи, но далеко не все устояли на этом пути, потому что тела сенонцев предназначены в первую очередь для производства магии, но никак не для того, чтобы исполнять головокружительные приёмы и вести долгие физические сражения. А потому без должного наставления мало кто проходил этот путь до конца. Псары же получали наставление от некоего загадочного Зандра. Кто он такой и откуда взялся, не знает никто. Однако он точно не был сенонцем. Но для Талата не это было важным. Те из сенонцев, кто избирались псарами, под руководством Зандра становились теми соглядатаями, которые были нужны кольеру. Несмотря на то, что он пользовался кое-какими магическими фокусами в основном из магии ветров, физически он был развит больше, чем кто-либо из его подчинённых, а оттого и считался опаснее. Псары были необходимым решением для поиска и поимки адептов пятой стихии. Но даже после того, как эта проблема была решена, следопыты не оставили свою службу. Они всё также были особым воинством кольера, готовыми повиноваться любому его слову. Набор в их ряды был закрыт, однако изредка на одного псара становилось больше, потому что находился тот, кто почти что идеально соответствовал требованиям для соглядатаев. Как правило, это были пришельцы из других миров. Иногда пилигримы, впечатлённые гармонией Сенона, изъявляли желание поселиться среди этих чародеев. И Талат не отказывал таким. Он мог предложить им множество поприщ. В том числе и места среди псаров. Если пришелец, как уже говорилось, почти что идеально соответствовал требованиям для соглядатаев кольера, а также сам был не против того, чтобы выполнять эту работу, он входил в число этих скрытых блюстителей порядка. И Зандр лично тренировал новичка до необходимого уровня. Изредка было так, что предводитель псаров и сам чего-то перенимал у тех, кто приходили к нему на обучение.

Но война с пятой стихией породила не только их. Монд – когда кто-нибудь из сенонцев услышит это слово, он всегда испытывал неприятный трепет. Мороз пробегал по коже, и мысли начинали прятаться в глубинах сознания. А всё потому, что монд – это также своего рода должность. Но в отличие от псаров, под пристальным взглядом которых ощущается некая защищённого, взор монда был ужасающ. Извечно безразличный взгляд пламенных зрачков смотрит не только в душу, но и разум, открывая перед этим существом все мысли и мечты любого сенонца, что было очень эффективно против тех, кто умело скрывал свою приверженность пятой стихии. То, что не удавалось распознать псаром, раскрывалось мондом буквально за мгновение ока. Что интересно, среди сенонцев никто не мог читать мысли. Разве что, возможно, навул финтаров. Конечно, он сам не признаётся, но умелые маги воздуха были уверен, что высшие знания финта предоставляли их представителю такую возможность. А вот в том, что монд мог распознавать ход мыслей других, никто не сомневался. Многие побывали на приёме у этого чародея. И хоть виновными в инакомыслии были признаны лишь немногие, но россказни о том, как проходит допрос подозреваемых, расползлись очень далеко. И каждый боялся предстать перед его мрачным взором, боялись поделиться своими сокровенными мыслями. Мондом нельзя было стать по собственному желанию, ведь свои способности он обретал, как бы это парадоксально ни звучало, благодаря одержимости. Да-да, монды – это сенонцы, в телах которых побывал саткар, но теперь его там нет. Как это происходит, никто не понимал. А все попытки как-то выяснить это, не приводили ни к каким результатам. Когда саткар изгоняется из большинства, они продолжают жить своей обычной жизнь. Но в редких случаях очищенный от саткара сенонец становится мрачным и невзрачным мондом. Он теряет всю свою прошлую личность, а те воспоминания, которые в нём остались, перестают для него что-то значить. Он всё ещё может управлять той стихией, которой управлял до одержимости, но не прибегает к этим знаниям больше никогда. Были случаи, когда сенонец сам, посредством собственной воли, без посторонней помощи избавлялся от одержимости. В таких случаях чародей всегда становился этим безжизненным чтецом мыслей. Мондов не так много по всему Сенону. Четыре в Зактарисе, по два в Октарисе и Финтарисе и один – в Зентерисе. И то последнего перевели из Зактариса, потому что на территории магов земли было меньше всего одержимых. И, как следствие, здесь не образовалось ни одного монда. Земли же огня были более благоприятны для того, чтобы там развивалось отступничество, ведь закта сильно граничит с сопна, и тот, кто практикует огненную магию, если не будет осторожен, незаметно для себя может перейти к саткарскому искусству.

Но помимо неосторожности сенонцы могут был подвержены влиянию пятой стихии по другой причине – рукописи Санума. Да, после того как все даруры были изведены из Сенона, исчез и Санум. Великий отступник больше не подвергал сомнению пути чародеев своим загадочным выбором зелёного или красного пламени. Однако ж он издал книгу, которая состояла из двух частей. Первая называлась «Мастерит Саткаролу» и рассказывала о том, как покорить силу красного пламени. Вторая называлась «Истоки истинного бессмертия» и была посвящена некромантии, второй силе, которую он всегда предлагал увидеть. Конечно, никто не заменит живое слово мастера пятой стихии, но и эти две книги, соединённые в одну, были достаточно успешны в том, чтобы совращать умы сенонец на неправильный путь. Несмотря на то, что это были просто рукописи, просто знания, изложенные на бумажных листах, об этих рукописях стали расползаться различные слухи, якобы эта книга живая и сама путешествует по Сенону в поисках слабых сердец. А потому сенонцы призывали друг друга к тому, чтобы они были внимательны к тому, что они берут в руки. Как бы этот предмет не превратился в проклятые рукописи, которые способны поработить разум, хватит лишь одного взгляда, брошенного на них. Эти знания, как хитроумный капкан, захлопнутся настолько стремительно, что никакая реакция не спасёт, так что из них невозможно будет выбраться. Особенно сильно этих рукописей боялись октары. А потому со временем к их порокам присоединилась ещё и паранойя. Так что сенонцы всегда с большой опаской относились к чтению каких-либо книг, боясь, как бы одна из них не оказалась капканом Санума, который сомкнется, стоит только разуму впустить в себя хотя бы одно слово оттуда. А, чтобы укрепить защиту ума, навулы побуждали всех укреплять свои магические знания. Чем больше в уме будет полезных мыслей, тем сильнее можно будет дать отпор саткарской ереси.

Страх перед одержимостью побуждал большинство сенонцев браться за укрепление своих магических сил. Те, кто был недостаточно укреплён в своей стихии, возвращались в урины, чтобы стать сильнее. Те, кто считал, что уже достиг всех возможных вершин в своей стихии, устремлялись в паломничество. Появлялось всё больше и больше тех, кто до конца развились во всех четырёх стихиях. Таковые считались сильными чародеями, уважаемыми членами общества. У них обычно брали советы в различных областях, они занимали более почётные положения, и все вокруг относились к ним по-особенному. Однако число их продолжало расти. А потому тех, кто познал все четыре сферы магии, становилось больше, чем тех, кто этого ещё не сделал. Рост шёл очень быстро, и в число уважаемых членов общества входили те, кто такого уважения были не достойны. Кто-то мог познать лишь азы во всех четырёх сферах, а после ходить с важным видом и ожидать к себе особого отношения. А потому, чтобы выявить истинных мастеров четырёх стихий и отсеять тех, кто такими лишь притворяется, было придумало Испытание.