Элунея
Шрифт:
– Ты так говоришь, будто бы сам Йор придёт ко мне и благословит.
– Уверен, если он посчитает это нужным, непременно так и поступит.
Чуть призадумавшись, Йимир сказал, что с первым испытанием на пути великого предназначения он уже столкнулся – закта. Ему не хотелось впускать в себя эту силу. Однако он обязан был это сделать, чтобы стать талами. А также то, что он пойдёт в финта’урин третьим, а не четвёртым, может означать, что его путешествие имеет шанс прерваться раньше времени. Анатиан отвечал ему:
– Всё верно. Это два испытания, которые не дано пройти другим. Но ты пройдёшь их. Поэтому не сомневайся в своём избранном пути. Когда будет казаться, что выхода нет, великие дадут тебе выход
– Ты говоришь: великие. Но ведь мы поклоняемся Йору. Значит, помогать справляться с трудностями
– Как я уже говорил, детали их замысла скрыты от нас. Но это же не означает, что мы не можем попытаться проникнуть в них своим разумом. Как думаешь, почему нам раскрыто имя не только Йора, но и других великих?
– Никогда не задумывался.
– А всё потому, что великое предназначение – это дело рук великих. Они создавали его вместе. А потому они и наблюдают за его исполнением. И кто может знать, от кого из них придёт помощь в тот или иной момент?
– Я слышал, что в древние времена великие были со своими народами и вели их в битвы. Почему же сейчас это не так?
– Никто не знает об этом. Никто не знает, чем закончилась эпоха великих битв. Но мы должны довериться богам и позволить им использовать нас для того, чтобы свершить то, что они задумали.
Да, Йимиру было над чем подумать. Он никогда не ощущал себя особенным, каким-то избранником богов. Но после того самого разговора с Анатианом юный маг понял, что просто обязан пройти этот путь, хотя ему и не очень-то верилось в то, что он шёл по пути предназначения.
Итак, обучение в зенте’урине подошло к концу. Подгадав время так, чтобы в урине был навул, он распрощался со всеми своими учителями и друзьями-октарами, которым он помогал изучать родную стихию, а после погрузился в песок, чтобы позволить силе земли нести его дальше. Однако, прежде чем явиться в Октарис, ему нужно посетить Кольен, чтобы Талат осмотрел его и поговорил с ним по поводу его пути. Цель такого визита состояла в том, чтобы посредник удостоверился лишь в одном: этот сенонец готов к тому, чтобы сотрудничать с другими народами его мира. Сам Йимир не тревожился по этому поводу. Анатиан, да и он сам были уверены, что зентер готов к этому. Однако он волновался из-за того, что ему предстоит встреча с собственным отцом. На фоне этого даже меркла проблема с финта и закта.
Если для него самым прекрасным строением был зенте’урин, то сейчас его мнение изменилось. Сильно изменилось. Территория Кольена выглядела величественнее всего, что ему доводилось лицезреть. Будучи овальной формы, она не превышала площадью небольшой городок в Зентерисе, потому что предназначена лишь для того, чтобы на ней располагался непосредственно дворец, где проживал и принимал гостей Талат, а также где проживали и тренировались его псары. Но, помимо него, здесь был ещё полигон, который занимал площадь в несколько десятков раз больше дворца. Он был как бы продолжением дворца и начинался позади него. Сейчас стоял агеренад (это 12 миссар), когда как испытание начинается в первый алват цидонада (это 7 миссар). Так что здесь было тихо и пусто. Это располагало Йимира к тому, чтобы как следует рассмотреть округу. Вся территория была устлана зелёным ковром полевой травы. Лёгкий ветерок гулял по округе, распространяя различные ароматы цветов. Одинокие деревца украшали эту спокойную обстановку. Конечно же, здесь паслись и звери. Стада милар мирно щипали травку, ревуки, как всегда, вели себя странно: то смирно стоят на месте, то сорвутся куда-то, а потом снова замирают. В небе кружили уммоны, обучая своих птенцов делать головокружительные виражи. Увы, но исполинским творениям здесь не было места. Однако и тех, что гуляли тут, было достаточно для того, чтобы создать приятную атмосферу. Йимир видел также две из четырёх рукотворных конструкций. Так называемых источников, которые представляли из себя большие пьедесталы, высотой превышающие рост сенонца в два раза. Пьедесталы эти были выполнены в виде пиалы, которая стоит на ножке. И в этой самое пиале находился один из четырёх элементов их магии. Два пьедестала стояли спереди дворца, ещё два – позади. Так как Кольен был повёрнут на юго-восток входом, то источник магии земли находился слева от входа, то есть на юге, указывая на то, что в той стороне находится Зентерис, а справа, то есть на востоке, стоял источник
Представ перед этими пьедесталами, Йимир устремил свой взор на источник земли. Повинуясь непреодолимой воле адепта, стихия начала вести себя по-другому. Сначала он материализовал весь эфир, так что образовалась небольшая горстка бурого песка, а после принялся творить из неё различные образы. Сначала животных, а потом и сенонцев. Но от этого дела его оторвало внезапно пробудившееся чувство, которое подсказало ему, что рядом находится зентер. И не просто зентер, а его отец. Он поднял голову и увидел не балконе его. Пронзительный взгляд серых зрачком устремился на сына, однако Йимира это нисколько не пугало, ведь он смотрел на Талата духовным взором и видел самого близкого во всём этом мире сенонца. И добрый голос родителя спросил:
– А восстановить-то, как было, сможешь?
Йимиру хватило лишь пару мгновений, чтобы земляная магия снова зациклилась в вечном хороводе развоплощения и материализации. Талат обратился сгустком ветра и в тот же миг оказался рядом с сыном, в упор глядя на источник. Чуть подправив цикл, чтобы они был идеальным, Талат сказал:
– Вот теперь всё. Ну что ж, привет, Йимир.
– Привет, пап, - им не нужно было никаких рукопожатий, потому что связь, которая скрепляла их, выражала все необходимые чувства, - А где мама?
– Как всегда, в Финтарисе. Уверен, тебе уже довелось иметь дело с ними в урине, а потому ты знаешь, какие они.
– Прекрасные, пап, финтары прекрасные. Они грациозны, как аваббы, а поступь их легка, как… как… У меня даже слов нет.
– Вот, значит, как? – вопрос явно стремился подчеркнуть удивление, однако тон голоса Талата выразил утверждение, как будто бы он сам для себя подтвердил то, что должно было случиться, - Это хорошо. Такой взгляд тебе пригодится, когда ты попадёшь, в конце концов, в Финтарис. Пойдём внутрь.
И Йимир зашагал рядом с ним, озираясь по сторонам.
Внутри Кольен был ещё более величествен, чем снаружи. Огромный потолок сиял множеством огоньков закта, освещая рисунок ночного неба, на котором изображены только лишь именитые созвездия. Восемь стрельчатых окон, по четыре с каждой стороны, находились немного выше середины, ближе к потолку. С подоконников свисали гобелены разных цветов: четыре полотна была сплошных цветов: зелёный, жёлтый, красный и синий; четыре – парные: синий с желтым, синий с зелёным, красный с жёлтым и красный с зелёным. Красного с синим и зелёного с жёлтым не было, потому что противоположные стихии не смешиваются. Они тут же начали разговор на эту тему. Йимир был уверен, что у огня с водой, как и у земли с воздухом, есть общие пересечения. Просто никто их пока что не нашёл. Талат только лишь утвердительно угукнул на это. Между восемью окнами располагались шесть колонн, рядом с которыми стояли монументы в плащах. Полы, несмотря на то что были каменными, источали тепло, как от огня. Йимир подумал, что это и есть слияние стихий. Талат, ощутив, что его сын заинтересовался этим явлением, подтвердил догадку, сказав, что сейчас он как раз таки ощущает результат слияния двух стихий: камни, что горячи, как огонь. Также они свернули к предпоследнему правому гобелену синего и зелёного цветов.
– Чувствуешь?» - спросил кольер зентера. Йимир от удивления потерял дар речи, потому что поверить не мог: гобелены сделаны из песка и воды, однако ощущались как самая обычная ткань. Талат разорвал молчание:
– Твоя одежда сделана из одного только зенте, так что она защищает от огня и воды, однако любой финтар способен одолеть тебя, его атакующие чары твоя мантия не сдержит. А этот гобелен, как и остальные семь, сделаны из слияния зенте с окта, так что против них бессилен какой бы то ни было элемент.