Эмбарго
Шрифт:
– Он мне не сказал.
Она снова села за свою машинку, явно давая этим понять, что разговор с Малко окончен.
Малко вышел из кабинета и, хромая, побрел к автостоянке на Индепенденс-авеню. В полной растерянности, не зная, что и думать. Очень странное совпадение. Уилбер Стоктон выходит из игры именно на следующий день после катастрофы. Прячется от затруднительных вопросов.
В который уже раз Малко ехал по направлению к Вирджинии. Возможно, пышногрудая Анита уже вернулась в Рэднор Хайтс. Малко потребовалось не более двадцати минут, чтобы доехать до улочки, на которой
На месте катастрофы, кроме огромного масляного пятна на асфальте, никаких следов. Полиция убрала бетономешалку и груду металлолома, оставшуюся от «ЛТД». Свой сверхплоский пистолет, обнаруженный полицией в машине, он получил назад благодаря помощи Ларри О'Нила. Напротив дома, где Уилбер Стоктон провел ночь, стоял темно-серый «форд», на крыше которого виднелась антенна. Из него пулей вылетел Крис Джонс, замерзший и злой. Милтон Брабек сидел в машине и жевал сэндвич.
– Она не вернулась, – сразу же доложил «горилла». – Что будем делать?
– Ждите. Если вернется, открыто или нет, помешайте ей уйти...
Малко развернулся и поехал в госпиталь.
Вернулась медсестра в коротком белом халате. С огорченным видом обратилась к Малко:
– Доктор Петворт запретил всякие посещения мистера Стоктона. По всем вопросам обращайтесь к его секретарше.
– Могу я поговорить с доктором Петвортом?
– Доктор Петворт, вне всякого сомнения, откажется беседовать с вами о состоянии здоровья своего пациента, если вы не его родственник.
Малко остановил ее, протянув свою визитную карточку.
– Будьте любезны, сообщите ему о моем визите.
– Я ее тотчас же передам доктору.
Малко смотрел вслед медсестре.
Пройдя по коридору, она открыла третью дверь налево.
Вместо того, чтобы покинуть больницу, Малко обошел вокруг ротонды, нашел телефонную кабину, набрал номер метеослужбы... Уилбера Стоктона отыскать было нетрудно: в самом лучшем отделении больницы для особо важных персон. Вскоре появилась медсестра, она прошла мимо Малко, даже не заметив его. Малко тотчас повесил трубку. Вышел из кабины и спокойно направился к двери палаты, откуда вышла медсестра. Постучал и вошел.
Уилбер Стоктон лежал на кровати в фиолетовой пижаме и читал «Вашингтон пост». Возле кровати стоял чемодан, полный нераспечатанных писем. Он опустил газету, улыбаясь, по всей вероятности, ожидая увидеть медсестру. При виде Малко улыбка застыла на его губах. Выглядел он абсолютно здоровым.
– Кто вы? – недовольно осведомился он.
– Вы Уилбер Стоктон?
– Это я спросил вас, кто вы, – не сказал, а пролаял конгрессмен в ответ. – Вы не имеете права входить сюда.
– Сэр, я веду расследование по заданию федерального бюро, и у меня очень серьезные основания, чтобы беседовать с вами. Очень возможно, что вы против вашей воли оказались замешанным в заговор, угрожающий безопасности Соединенных Штатов... Два человека...
Конгрессмен
– Что это еще за история? Я не понимаю, о чем вы говорите, мне нечего вам сказать.
Малко увидел, что он уже нажимал на кнопку вызова медсестры. Времени было в обрез.
– Сэр, – поспешил он спросить, – не подвергались ли вы шантажу?
Малко никак не ожидал, что Уилбер Стоктон так бурно отреагирует на его вопрос. Конгрессмен сбросил одеяло и соскочил с кровати, выставив вперед свои огромные ручищи.
– Mother fucker, – заорал он, – я вам покажу.
У Малко не было никакого желания вступать в драку с конгрессменом, и он стал пятиться к выходу. Уилбер Стоктон воинственно наступал на него и рычал что есть мочи:
– Сестра, сестра!
С другого конца коридора уже неслась пожилая медсестра. Малко, отбросив всякий стыд, забыв о боли в щиколотке, поспешил к ротонде, преследуемый воплями «больного». Вскочил в машину и преспокойно выехал со стоянки: за ним никто не гнался. По дороге в Вашингтон Малко анализировал все происшедшее. Нет, Уилбер Стоктон не будет им помогать. Оставалась красотка Анита. Если, конечно, она была жива.
Раздался едва слышный щелчок, замок открылся, «слесарь» ДОД посторонился. Крис Джонс ногой толкнул дверь и проскользнул в квартиру. Вся операция длилась не более десяти минут, но на ее подготовку пришлось потратить десять часов, преодолевая бюрократические препоны, чтобы получить добро от администрации. Оперативный отдел внутренней безопасности должен был получить одобрение Отдела планирования, а тот, в свою очередь, обратиться в самые высокие инстанции Компании. На улице стояла машина ФБР для обеспечения законного прикрытия «слесаря», если бы возникли недоразумения.
Крис Джонс отстегнул висевшее у него на поясе переговорное устройство, вызвал машину ФБР.
– Мы внутри, все в порядке.
– Поспешите, – холодно сказали в ответ.
Специалист-электронщик уже достал висевший на стене портативный аппарат, чтобы выяснить, поставлена ли квартира Аниты Диир на электронную охрану. Малко и Крис быстро обследовали комнаты на первом этаже. Здесь все было как-то безлико, безвкусно. Старые кресла, пианино, кресло-качалка. На втором этаже дверца платяного шкафа распахнута, шкаф наполовину пуст. Было похоже, что девица покидала дом в спешке.
Они осмотрели спальню с огромной кроватью, словно королевское ложе, напротив широкое, во всю стену, зеркало. Крис Джонс почти автоматически поднял голову к потолку, пристально рассматривая что-то несколько секунд. Потом молча пальцем указал на точку у изголовья кровати.
Малко проследил за его взглядом.
В стене было крошечное, терявшееся в лепке, отверстие, но вполне достаточное, чтобы поместить объектив мини-камеры. Место было выбрано таким образом, что можно было фотографировать все, что происходит на кровати при условии, что свет не выключен. Крис Джонс порылся и отыскал приставную лестницу, потом люк, ведущий на чердак. Малко и Крис Джонс взобрались туда и без труда обнаружили пустую кассету от кодаковской пленки.