Эмеральд
Шрифт:
Но поскольку также легенда гласит, что именно по вине этой машины север стал таким, хотя раньше был вполне себе привлекательным югом, а проклятая машина поменяла полюса планеты местами, никто эту машину искать не спешит.
Ссылка: особенно не спешат ее искать жители юга, бывшего когда-то севером. Что же до севера, возможно его аборигены хотели бы восстановить все как было прежде, загвоздка лишь в том, что никого из них живых не осталось.
Поэтому если где-то находится очередной умник, пытающийся делить атомы или изобретающий что-то более мудреное, чем рояль с перфокартами, Сильные мира сего говорят: «Так, любезный, на этом стоп, стоп, стоп», и не успевает затихнуть
Еще один нюанс об этой удивительной планете: на ней есть магия. Да-да, и не то что бы это было чем-то из ряда вон. В конце концов, магия есть в той или иной мере везде, но на Понтэе магия уж больно концентрирована. То тут, то там как грибы после дождя появляются злые владыки, разные невысокие увальни норовят сунуть очередную бижутерию в вулкан, мечи, извлеченные из камня, определяют королевскую кровь, сексуально неудовлетворенные девицы в компании семи мужиков ждут прекрасного принца и все в том же духе, но все привыкли.
Нас же интересует одно конкретное место, именно там начинается история.
Узрите раскинувшийся между двух государств, империей Алюра на востоке и королевством Бравурия на западе, каньон Боргх. Именно на дне каньона расположился лес. Именно из-за этого леса, соседствующие с ним государства и не воюют друг с другом. И, что Алюра, что Бравурия уверенны и даже могут подтвердить и поклясться могилой матери (если бы у государств были матери), что проклятый лес относится к территории соседнего государства. И как уже говорилось, Алюра и Бравурия никогда не воевали друг с другом, потому что, если не дайте Боги, одна из сторон победит, значит и лес – теперь проблема победителя.
А лес был проблемой. Лес был весьма и весьма волшебным, ну прямо до неприличия волшебным местом. И назывался лес … нет, нет тут без сюрпризов. Братья Гримм мне в свидетели, будь бы это наша планета, он бы назвался Шварцвальд (нем. Schwarzwald – «чёрный лес»), а на Понтэе просто Черный лес.
И Черный лес, впрочем, как и любой другой уважающий себя волшебный лес, кишел Волшебными чудищами и зверями. Хуже того, встречались и единороги. Вы спросите, но почему же единороги вдруг хуже всего? Они ведь милые? На что я деликатно и таинственно не отвечу…
Посреди Леса, ровно в центре его сокрытый и защищенный от внешнего мира магией стоит Славный, если бы о нем кто знал, город-государство Мэджикшилд.
Глава 1. Девочка и женщина
Однажды давно в четверг, точно такой же четверг, что на этой неделе, только давно, шёл дождь.
Дождь лил и лил, хотя на небе не было ни облачка.
Вода барабанила по черепичным крышам Мэджикшилда, давно прогнав с улочек прохожих, а из торговых рядов рынка – продавцов и покупателей. Парк, скверы, дворы и подворотни – везде наблюдалось полное запустение. Не то чтобы дождь был так уж невыносим, но проходя через покрывающий городок купол магии, делавший его похожим на хрустальный шар с фигуркой города внутри, дождь приобретал некоторый заряд вероятности. Как известно, магия состоит из вероятности, именно влияя на вероятность, магия делает невозможное возможным. И дождевая вода с вероятностным зарядом может сотворить небольшие, но неприятные чудеса с живыми организмами при прямом с ними контакте. Как ни странно, неодушевленным объектам и даже еще недавно живым, а сейчас мертвым объектам, она совершенно безвредна. Ну или не более вредна, чем не зачарованная вода.
Однако промокните вы под таким дождиком, пусть и совсем чуть-чуть, вас ждут непродолжительные,
Камни в почках могут превратиться в крупный жемчуг или каштаны.
Усы и борода могут вступить в вооруженный конфликт с бровями за территорию на вашем лице. Кстати, от вероятностно заряженного дождя усы начинают расти густые, а борода становится окладистой как лопата, но правда почему-то только у женщин. Язык покрывается бородавками. Или глаза начинают смотреть не наружу, а внутрь черепа. Нет никаких превращений в козлят или жаб, но вот если вы забыли собаку под дождем или оставили осла на улице. Ну скажем так, вид осла со щупальцами осьминога или овчарки, у которой вместо пасти анус, может серьезно пошатнуть ваше психическое здоровье, особенно если собака начнет лаять. Все странные метаморфозы пройдут за пару дней, также внезапно, как и появились.
Ссылка: но лай анусомордой псины будет преследовать вас в кошмарных снах до гробовой доски.
Поэтому даже зверей не было видно на улицах города. Домашнюю скотину попрятали люди, а дикие представители городской фауны достаточно умны, чтобы найти себе убежища и без двуногих.
И хоть городок был не велик, все же в нем жило достаточно людей, да и за городом, под все тем же куполом, были несколько, хоть и не больших, ферм и полей, которые давали весьма удовлетворяющий нуждам жителей урожай.
Ссылка: естественно таких результатов фермы добились скорей из-за напитанной магией почвы и кормов, но все же удивительно как им удавалось снабжать продуктами питания всех жителей. Но тем не менее им это удавалось.
Но именно в тот четверг шел дождь и поэтому не было свидетелей тому, как маленькая, все еще довольно стройная, несмотря на интересное положение, девушка спешит, озираясь по пустым переулкам.
И вот наконец свернув в очередной переулок девушка остановилась перед дверью не большого, но опрятного домика. Хоть она была совсем еще юной на вид дак совсем еще девчонка, но она была женщиной, и именно этот щекотливый нюанс привел ее сюда под дождем. А вернее не запланированные последствия не продолжительной любви, и последствия эти уже не получалось скрывать одеждой. На юной женщине был плащ с глубоким скрывающим лицо капюшоном, темно зеленого когда-то цвета, а на миниатюрной ручке бешено колотящей в дверь домика – плотные черные, явно отцовские перчатки. И по одному виду этих перчаток почему-то становилось понятно, что их истинный хозяин не будет в восторге от перспективы стать дедушкой.
Когда дверь открылась, кулачок еще не успел это осознать и по инерции еще нанес несколько ударов по воздуху, на месте которого секунду назад была мокрая древесина.
Охнув, девочка-женщина, не встречая больше сопротивления двери и увлекаемая вперед движением собственной руки, чуть не потеряла равновесие, но все же смогла устоять на ногах.
Тетушка Гертруда, тетушка Гертруда! Впустите меня это я Элли! я уже вииик про вииииии промокла!
На бледном веснушчатом личике подрагивал мокрый поросячий пятачок, а по щекам, на которых веснушки в прямом смысле прыгали как блохи, текли ручейки воды.
И опытные старые глаза ведьмы поняли, что эти два ручейка текли бы сейчас этим щекам, даже будь здесь сухо как в пустыне.
Причмокнув сморщенными губами, невысокая полная, той полнотой, которая бывает у некоторых женщин, когда времена их женственности давно прошли, молча отошла в сторону давая фигурке в капюшоне как мокрая мышка проскользнуть в дом.
Ее звали Тетушка Гертруда. Все звали ее так.
Конечно кроме Знатных горожан, куда уж им опускаться до панибратского «тетушка», только госпожа Гертруда.