Эмерит
Шрифт:
Мы с Кристиной зашли в гостевой зал и стали рассматривать музейные экспонаты, развешанные по стенам. Холодное оружие соседствовало с огнестрельным и было разбавлено старыми пожелтевшими фотографиями. Над камином висел герб, виденный мной ранее в интернете. Из мебели здесь была только пара кресел, стоящих у камина, диван и стол, на котором стояла шахматная доска с неоконченной партией.
— Итак, чем обязан? — сзади послышался мужской голос. Мы с Кристиной обернулись и удивленно уставились на того же деда, переодевшегося в костюм-тройку.
— Это вы? — удивленно спросил я у деда.
Тот дробно рассмеялся: —
Я закрыл открывшийся от удивления рот. М-да, ожидания не выдержали столкновения с реальностью. Вместо старой развалины, которую я ехал спасать, на меня смотрел умными глазами энергичный и знающий себе цену человек.
— Ну-с, так с чем пожаловали?
Я посмотрел с надеждой на Кристину, но она даже бровью не повела. Дескать, ты начальник, ты кашу заварил, ты и расхлебывай.
— Петр Алексеевич, давайте присядем. Я вижу, вы — человек опытный. Честно говоря, я думал, что у вас хозяйство в разрухе, и хотел предложить помощь в наведении порядка в делах. Но вижу, что у вас и так все хорошо. Может у вас есть проблемы со здоровьем?
— Не дождетесь! — дед ощерился и начал орать: — Кто вас прислал?!? Сатины? Опять про родство вспомнили?!?
— Да нет же! Мы сами по себе. Никто нас не присылал.
— Я тебе не верю! У тебя есть минута, чтобы рассказать правду, или я вас вышвырну из дома!
— Послушайте, мы хотим вам помочь! В чем-то же вы нуждаетесь?
— Сорок секунд!
— Ну, хорошо. Вот суть: я хочу помочь вам, чтобы ваш род не прервался. Вы же один остались? Что останется после вас?
— Двадцать секунд!
— Сделайте меня вашим наследником, и ваш род не прервется!
— Мальчишка! Ты что о себе возомнил?!? Что Шонуров будет бросаться на всякую шваль? Вон отсюда!!! Щенок! Проваливай и сучку свою забери!
От этого ора и вида брызжущего слюной деда у меня потемнело в глазах: гнев затопил всю мою сущность. Я проорал в ответ: — Да кому нужна твоя фамилия, старик! Маразматик хренов! Да хер я клал на твой пропащий род и фамилию! Сдохнешь, туда тебе и дорога! Блять, осталось жить всего ничего, а гонору, как будто ты собрался жить вечно!
Кристина осторожно дотронулась до моего плеча, и показала на мои руки. От неконтролируемой вспышки гнева мои кисти рук вовсю полыхали огнем. Черт! Придется пуховик новый покупать — края рукавов начали тлеть. Я стряхнул огонь с рук, и успокоившись, сказал: — Пойдем, Крис, нам здесь не рады. Ты была права, это была плохая идея.
Я обошел стоящего столбом и впавшего в прострацию деда и пошел на выход. Вышел на крыльцо, следом вышла Кристина. Выдохнул, до конца успокаиваясь: — Не слушай, что он там наболтал. Ты самая лучшая.
— Да я и не слушала, — она прижалась ко мне плечом. — Не переживай, как-нибудь справимся.
— Обязательно.
Мы спустились с крыльца и успели сделать пару шагов, когда из дома вывалился дед: — Постойте! Это же княжеский гнев!!! Стойте же!
От вида напыщенного и самовлюбленного старика ничего не осталось. Теперь в его глазах горел фанатичный огонь. Он как взъерошенный мальчишка сбежал по ступеням и схватил меня за руку: — Гнев! Это был гнев! Сподобился увидеть чудо! Я ведь о нем только в хрониках нашего рода читал! А тут у мальчишки настоящее
Я вырвал руку: — Старик, а ты ничего не попутал? Ты только что выставил нас за дверь, обозвал мою женщину, и зовешь обратно чаи гонять, как ни в чем ни бывало?!?
Дед рухнул на колени прямо в снег: — Простите, простите старого! Совсем я в глуши одичал, думал, вы — стервятники. Не держите зла, простите Христа ради!
Кристина дотронулась до меня и чуть кивнула головой. Хм, а жизнь-то налаживается!
Уезжали мы домой поздно вечером. Петр Алексеевич предлагал нам остаться на ночь, но надо было взять паузу, чтобы у всех улеглись первоначальные эмоции. Наше дело разрешилось ко всеобщему удовлетворению. Я рассказал свою урезанную историю, что одаренный сирота, что не хочу идти в чужой клан в кабалу, а хочу быть князем и главой клана, Кристина же дополнила мой рассказ своим чудесным исцелением и демонстрацией Силы жизни. Петр в ответ нам поведал историю угасания рода, что он надеялся возродить фамилию и вообще. Но не сложилось, и он уже потерял всякую надежду. А потом Сатины пытались наложить руки на его невеликое имущество, поэтому и вышла наша первая встреча такой нервной. Но, это все к лучшему. Иначе, он бы не увидел так поразивший его огонь. А теперь он верит, что фамилия возродится. На этом Петр прервался, отвернувшись к окну и промокнув глаза. Потом мы с ним выпили по рюмке чая за знакомство, потом за здоровье, потом хозяин дома грозил кому-то невидимому, смешно потряхивая сухоньким кулачком, потом мы вместе, изучая, ползали по фамильному дереву, разложенному на полу…
В общем, Петр Алексеевич обещал заняться моим усыновлением и внесением моего имени в Бархатную книгу в ближайшее время. Мне же нужно будет только получить новые документы на фамилию Шонурова и принять дворянскую присягу. Я еще попросил, чтобы он мне заодно имя поменял на Ярослав. Привык я к нему в прошлом мире, прости Яромир, но человек я далеко не мирный. В общем, буду опять Славой. Мы обменялись с Петром Алексеевичем адресами и договорились о следующей встрече. Теперь оставалось только ждать.
Двухэтажный особняк где-то на окраине Санкт-Петербурга. Находящуюся в нем женщину можно было принять за гимнастку: средний рост, пропорциональное гибкое тело, сильные руки и ноги, одета в черный обтягивающий спортивный костюм. Она уже сделала комплекс упражнений на растяжку и заканчивала тренировку боем с тенью. Затем она приняла душ и села уже в халате на диван с бокалом красного вина. Сделав глоток и посмаковав вкус напитка, решительно отставила бокал в сторону и взялась за телефон. Весь дальнейший разговор был на немецком языке:
— Это я. Долго мне еще здесь сидеть? — без всякого приветствия в раздражении спросила она собеседницу на другом конце провода.
— Здравствуй, дорогая. Пока не дергайся, ехать еще нельзя.
— Шайзе! Я это слышу уже второй месяц! Мы так не договаривались! Все должно было закончиться в течение недели! Взяла посылку, перевезла, отдала, и все! — прорычала женщина в трубку.
— Тише! Кто же знал, что они сразу закроют границу? Как откроют, сразу и поедешь, — успокаивающе ответила собеседница.