Эмерит
Шрифт:
Вдруг наваждение меня отпустило — Канцлер отвернулась к кадетам. Я выдохнул через сведенную судорогой челюсть — кажется не оконфузился, а то ведь хотел уже пасть ниц перед Канцлером и признаться во всем, чего не делал. Мне бы теперь только до выхода добраться — в гробу я видал этот ваш высший свет. Да нах он мне сдался!!! Я торопливо повернул обратно ставшее горячим кольцо, отсекая ослепивший меня магический свет источников царственных сестер. Хватит, насмотрелся!
— Понравилась?
— А? Чего? — не понял я вопроса.
—
— Да я просто оху… в смысле, умереть — не встать!
— Она тоже на тебя внимание обратила! Ну, сейчас держись, от местных девушек теперь отбоя не будет…
— Э-э-э…
— Ой, да не делай ты такое страдающее лицо! Тебя же за этим в свет вывели — продать подороже! Это у меня уже вся жизнь расписана — маман уже о невесте для меня думает, и метит меня потом в фавориты!
— Знаешь, Митяй, я не такая — я жду трамвая!
— Это как это???
— Я — мужчина, и буду сам решать, с кем, когда и где!
— Ну-ну, смотри. Бывают такие предложения, от которых невозможно отказаться!
Тем временем Романовы закончили променад, и объявили первый танец. Шурша юбками, между нашими рядами влился ручеек разноцветных девичьих нарядов. Передо мной возникла девица в голубом воздушном платье. На полголовы ниже меня, стройная и темноволосая с озорными карими глазами. И симпатичная (я, вообще, страшных одаренных женщин пока еще не видел — все красивые. Скорее всего, это связано с влиянием источника на внешность — у меня тоже внешность перестроилась в соответствии с моими внутренними ожиданиями). Сделала реверанс, я подал руку — Бал открывался полонезом. Строгая музыка, неспешные шаги, что еще нужно для короткого знакомства?
— Так вы и есть Ярослав — приёмный сын Петра Алексеевича? — очаровательно улыбнувшись, спросила она.
— Да, вы правы. Не ожидал, что буду популярен, — легкая полуулыбка в ответ.
— О, нечасто из ниоткуда появляются столь выделяющиеся одаренные мужчины! Вы сегодня будете главной новостью Света.
Я напрягся: — Интересно, и чем же вызвано столь пристальное внимание?
— Ну, как же? Загадки всегда волнуют и манят, — девушка сказала это с придыханием, подавшись ко мне декольтированной грудью чуть больше, чем требовал того танец.
— О, это пустое! В моей истории нет ничего загадочного. Все очень обыденно, — соврал я, не моргнув и глазом.
— Я бы с удовольствием выслушала вашу историю! — опять с придыханием и с поволокой глаза. Артистка. Теперь я по сценарию должен предложить выслушать мою историю в тихом и укромном месте. И, желательно, наедине.
— Скажите…
— Анна Николаевна Лопухина. Но для вас я просто Аня!
— Скажите, Аня, я тут человек новый и не до конца понимаю местных правил…
— Ну же, смелее, Ярослав!
— Я уже обещал приватный разговор княгине Разумовской, не знаю, останется ли у меня время?
Анечка
До конца танца девушка больше не произнесла ни слова. С последними аккордами она сделала короткий книксен и ушла, не бросив и взгляда на прощание.
— Что это была за цаца? — спросил я Митю, когда мы отошли в сторонку после окончания танца.
— Анька что ли? Да, не обращай внимания, к ней на простом Руссо-Балте не подъедешь! Дочка княгини Натальи Леонидовны Лопухиной, наследница клана Лопухиных, двадцать три года, одаренная в ранге учитель. Скорее всего, пойдет по стопам матери в тайную канцелярию — пресекать и не допущать.
— Постой, так Лопухина, которая стояла позади Императрицы, это…
— Глава тайной канцелярии — правая рука Канцлера.
— Ого! А чего Аня взъелась? Я только сказал, что мне надо сначала приватно переговорить с твоей маман, и я не знаю, когда буду свободен.
Митя коротко рассмеялся и хлопнул меня по плечу: — Ну ты и отжег! Если б я тебя совсем не знал, то решил, что тебя пора называть папочкой! В переводе на язык высшего света ты заявил, что являешься любовником моей матушки и предпочел ее общество обществу отвергнутой Анечки!
— Бля-я-я!
— Держись, новик, эмеритом станешь!
— А как тут со сплетнями? Меня же сейчас ославят на весь свет!
— Да все нормально со сплетнями. Кто-то поверит, кто-то нет. Из подруг Лопухиной к тебе больше никто точно не подойдет, а из конкурирующих кланов в пику Анечке тебя будут наоборот приглашать на танцы.
— И кто у ней конкурентки?
— Известно кто: Долгорукие, Дашковы, Юсуповы. Мы, как бы, тоже не дружим, но и не ссоримся. Кто знает, с кем придется мне в будущем детей делать?
Объявили вальс. В этом мире матриархата все танцы были белыми — приглашали только дамы. Так что к нам с Митей сразу целенаправленно двинулись две девушки — блондинка в розовом платье и брюнетка в светло-зеленом. Митя шепнул: «Блонда Гончарова — моя, твоя — брюнетка Юсупова». Блондинка сцапала задорно подмигнувшего мне Митю, а брюнетка сделала реверанс, приглашая меня на танец. Я посмотрел в выразительные синие глаза девушки и подал руку. Похожа на свою сестру и такая же красивая, чертовка! Наверняка, такая же стерва…
Раздались первые аккорды, и я уверенно закружил партнершу. Вальс я еще с прошлой жизни всегда любил и люблю до сих пор, а сейчас вообще улет — мы с девушкой совпали по опыту и мастерству, показывая класс. Венский вальс — это взрыв эмоций и отрыв башки. После него надо осторожно, держась друг за друга, идти по кривой в зону отдыха, чтобы закружившаяся голова не выдавала временный отъезд собственной крыши.
— Спасибо за танец, это было чудесно!
— О, не стоит, я просто держался за тебя, боясь упасть!