Эмфирио
Шрифт:
Гил вернулся из космопорта в центр города. Для того, чтобы оплатить полет до Земли, нужна была большая сумма денег. Как заработать такую сумму? Он не имел ни малейшего представления. Может быть, простейшим выходом из положения было оформление запроса в справочном бюро... Размышляя таким образом, Гил прогуливался по проспекту Гранвиа, знаменитом роскошными магазинами, где торговали всевозможными товарами высшего сорта. Здесь ему в глаза бросился предмет, резко изменивший направление его мыслей.
Предметом этим была резная панель благородных пропорций,
В глазах у Гила затуманилось — пришлось отвернуться и отдышаться. Когда к нему вернулось зрение, он продолжил изучение витрины. Под панелью закрепили ценник: четыреста пятьдесят байсов. Гил пересчитал эту сумму в межпланетной валюте, а затем в амбройских талонах. Озадаченный результатом, он повторил расчет. Несомненно, тут вкралась какая-то ошибка: всего четыреста пятьдесят байсов? Амианте за эту панель заплатили сумму в талонах, эквивалентную пятистам байсам! Причем это была нищенская, позорная плата за шедевр, служивший предметом особой гордости Амианте, лучшего мастера резьбы по дереву в Фортиноне, любовно и критически относившегося ко всем произведениям своих рук. «Любопытно! — думал Гил. — В высшей степени любопытно! По сути дела, невероятно!»
Он зашел в магазин. Приблизился продавец в черной с белой каймой сутане коммерческого служащего: «Что прикажете?»
«Резная панель в витрине стоит четыреста пятьдесят байсов?»
«Так точно. Дороговато, конечно, но это замечательная работа».
Гил недоуменно нахмурился. Подойдя к витрине, открытой с внутренней стороны, он пригляделся к панели поближе, ожидая обнаружить повреждения или хотя бы признаки небрежного обращения. Но резьба, судя по всему, была в идеальном состоянии. Гил пригнулся еще ближе — и вся кровь его похолодела. «Душа ушла в пятки — кажется, так называется это ощущение?» — усмехнулся про себя Гил. Повернувшись к продавцу, он произнес: «Это копия!»
«Разумеется. А чего вы ожидали? Оригиналу цены нет! Он висит в Музее славы».
Йодель Юрискс, еще не пожилой коммерсант с приятным выражением лица, был коренаст, мускулист, энергичен и решителен. Конторой ему служило просторное помещение с большими окнами, залитое солнечным светом. Мебели в конторе было немного — шкаф, стол, сервант, два стула, табурет. Юрискс прислонился, не садясь, к табурету, стоявшему у стены. Гил пристроился на краю стула.
«Так-так, молодой человек, и кто же вы такой?» — поинтересовался Юрискс.
Гил затруднялся связно ответить на простейший, казалось бы, вопрос. Вместо этого он выпалил: «Панель у вас в витрине — репродукция!»
«Да,
«Вы знаете, кто вырезал оригинал?»
Нахмурившись, Юрискс оценивающе взглянул на Гила и кивнул: «Оригинал подписан мастером Амианте. Его представляет кооператив «Тюрибль». Не сомневаюсь, что Амианте пользуется высокой репутацией и живет на широкую ногу. Изделия, предлагаемые «Тюриблем», обходятся недешево, но все они неизменно отличаются высоким, а в отдельных случаях и непревзойденным качеством».
«Могу я узнать, у кого вы приобрели эту панель?»
«Думаю, в этом нет большого секрета. Я купил ее непосредственно в кооперативе «Тюрибль»».
«Этот кооператив — монополия?»
«В том, что касается резных панелей такого рода — да, своего рода монополия».
Гил посидел полминуты, низко опустив голову, после чего спросил: «Что, если у кого-то появилась бы возможность закупать такой товар в обход монополии?»
Юрискс рассмеялся, пожал плечами: «Обойти монополию, как вы выражаетесь, в данном случае значило бы преодолеть сопротивление хорошо организованного торгового концерна, располагающего немалыми средствами и ресурсами. И зачем Амианте стал бы заключать сделку с каким-то незнакомцем, если его интересы давно и надежно защищает внушительная купеческая корпорация?»
«Амианте был мой отец».
«Неужели? Был — вы сказали «был»?»
«Да. Он умер».
«Примите мои соболезнования», — во взгляде Юрискса появилось осторожное любопытство.
«За эту панель — за оригинал — он получил примерно пятьсот байсов», — сказал Гил.
Йодель Юрискс выпрямился в шоке: «Что вы сказали? Пятьсот байсов? Не может быть!»
Гил вздохнул с печальным отвращением: «Я — потомственный резчик по дереву. За свои панели я получал по семьдесят пять талонов, то есть, местными деньгами, что-то вроде двухсот байсов».
«Поразительно! — пробормотал коммерсант. — И где же, позвольте спросить, вы живете?»
«В городе Амброе на планете Хальма, очень далеко отсюда, за Мирабилисом».
«Гм! — Юрискс явно не имел представления ни о Хальме, ни даже о великом скоплении Мирабилис. — Значит, амбройские мастера продают свои произведения кооперативу «Тюрибль»?»
«Нет, их работу оплачивает Буамарк — тоже своего рода торговая корпорация. А уже владетели Буамарка, по-видимому, поставляют изделия скупщикам из «Тюрибля»».
«Вполне возможно, что Буамарк и «Тюрибль» — одни и те же люди, — предположил Юрискс. — Не исключено, что вас обманывают исключительно соотечественники».
«Вряд ли! — пробормотал Гил. — Поступления Буамарка от продажи ремесленных изделий регистрируются и проверяются председателями гильдий, и владетели — лорды — забирают лишь небольшой процент этих поступлений. Если имеет место какое-то казнокрадство или мошенничество, значит, лорды остаются с носом не в меньшей степени, чем изготовители».