Эмиссар
Шрифт:
– Я тоже, – произнес Одо. Башир не понял смысл сказанного.
– Скажите, констебль, откуда вы?
– Не имею ни малейшего представления.
– Нет, констебль, я серьезно…
– И я вполне серьезно, доктор. Меня нашли младенцем на борту брошенного корабля. Поэтому о своем происхождении не имею ни малейшего понятия.
– Удивительно! Я хотел бы написать о вас работу. Но прежде я хотел бы получить о вас всю возможную информацию. Мне это важно еще и потому, чтобы при необходимости я мог оказать вам медицинскую помощь.
– Я не обладаю такой информацией, и мне не нужен доктор. До сих пор я вполне обходился без него.
Одо произносил каждую очередную фразу все более сухим, жестким тоном. Однако Юлиан не замечал этого, его самоуверенность оставалась непоколебимой.
– Может быть, бахорианские врачи и не знают, как с вами обращаться, но я учился на основании самых последних научных технологий. Вы удивитесь, узнав, насколько далеко продвинулась медицина в этой области…
– Послушайте, доктор! Вы мне не нужны! Ни вы, ни ваша наука.
Охранник перебил ученого таким резким тоном, что тот невольно умолк и сделал шаг в сторону. Одо энергичной походкой двинулся вперед, а Юлиан еще долго ошалело смотрел ему вслед.
Глава 6
В лаборатории Сиско показал Дэкси странную шкатулку со светящейся фигурой в форме «бесконечности».
Дэкси сначала долго рассматривала шкатулку, потом завороженно посмотрела на командора, затем вновь перевела взгляд на шкатулку. Озаряемое исходящими из открытой шкатулки зеленоватыми лучами, лицо Дэкси светилось искренним детским любопытством.
– Бенджамен, какая красотшца! – восторженно произнесла она.
– Да, – согласился Сиско. – А ее действие еще более поразительно.
Дэкси снова повернулась к нему, но теперь на Сиско смотрели глаза умудренного познаниями ученого, который знает собеседника давным-давно.
– – У тебя была возможность проверить ее действие на себе?
Сиско неохотно кивнул в ответ. Он не мог заставить себя рассказать о встрече с Дженифер на Гилго-Бич этому постороннему человеку.
– Это твоя область, а не моя, – перевел Сиско на шутку. – Кстати, бахорианские монахи изучали подобные штуковины на протяжении тысячи лет. Советую запросить компьютер об исторической информации по этим загадкам.
Дэкси согласно кивнула и снова загляделась на светящуюся шкатулку.
– Да, такая информация нам кое-что даст, – произнесла она после непродолжительного любования.
– Желательно запросить ее как можно быстрее, – добавил Сиско. – Кардасиане увезли с Бахора, по словам Опаки, еще восемь таких же шкатулок. Они, несомненно, находятся сейчас в кардасианских лабораториях, и ученые ломают головы над секретом бахорианского чуда.
– Эти кардасиане, – вздохнула Дэкси. – Не могу понять их менталитет. Откуда такое непреодолимое желание и упорство разрушать культуру другого этноса?
Сиско встал и направился к выходу. Он испытывал чувство удовлетворенности оттого, что прервался этот разговор. Это с одной стороны. С другой, он осознавал свою вину за желание как можно быстрее уйти отсюда.
Сиско не сомневался только в одном: присутствие Дэкси вызывало у него прилив воспоминаний о старике-курзонце, с которым он проработал на Утопии несколько лет. В речи Дэкси то и дело проскальзывали интонации его старого друга. Порой она поворачивалась или же улыбалась точно так же, как это делал он.
– Бенджамен! – окликнула Дэкси. Он остановился в дверях и, повернувшись,
– Я была рада тому, что ты принял это назначение, – сказала она. – Я так волновалась за тебя.
Ее слова задели Сиско за живое. А может быть, не сами слова, а тот взгляд, который сопровождал их. Старик-курзонец всегда проявлял свою заботу о карьере Бена, всегда смотрел точно так же… Сиско печально улыбнулся. Он хотел было сказать, что его старый приятель тоже постоянно напоминал ему о том, чтобы он как можно быстрее улетал с Утопии, но промолчал.
– Часть его самого, его воспоминаний всегда будут во мне, – тихо сказала Дэкси.
– Во мне тоже, – добавил Сиско, но так тихо, что его собеседница могла этого не расслышать.
Сиско еще несколько мгновений смотрел в глаза женщине.
– Это так здорово – снова видеть тебя, старик, – произнес он, усмехнувшись, и вышел.
Он уже не видел, как чувство глубокой душевной боли наполнило глаза оставленной им красивой женщины.
Дэкси неподвижно сидела несколько минут. Она могла бы очень многое сказать Сиско. Например, то, что волновалась за его продвижение по службе. У нее не вызывало эйфории его назначение командором на станцию «Дип Спэйс-9». Ясно, что этот шаг для Сиско вынужденный. Незримая печать вынужденности ощущалась в каждом его поступке, в каждом решении, во всем его поведении в целом. А где же его энтузиазм, амбициозность, его юмор? Неужели все это унесла с собой смерть жены?
Дэкси прекрасно понимала глубину внутренней трагедии Бенджамена. Потеря близкого – это ужасно. Потеря без надежды сохранить хоть что-то способна вызвать душевную катастрофу. Преемственность – принцип Вселенной. Космос создает свои программы таким образом, чтобы в новом всегда что-то сохранить от уходящего. Страшно, когда уходящее не оставляет ничего, это противоестественно.
Пережив величайший опыт потерь, этнос Дэкси выработал принцип согласования жизни и смерти. Каждая сторона при этом должна получить свое. Этот принцип космической философии нашел свое отражение в конкретных технических решениях. Дэкси – живой результат такого решения.
Ей очень хотелось разделить свои способности с Бенджаменом. Но она прекрасно понимала, что он не готов к этому, ему придется искать собственный путь. Что ж, пусть ищет.
Конечно, она готова помочь ему, но между ними теперь возникла дополнительная преграда в виде ее женского тела. Пройдет немало времени, прежде чем Бенджамен убедится в прочности их прежних дружеских отношений. Но здесь все не так просто. Дэкси должна была откровенно признаться себе, что ее женское сознание находило Бенджамена весьма привлекательным мужчиной. Это обстоятельство и забавляло, и смущало Дэкси. К тому же, привлекательностью дело не ограничивалось. Дэкси оценивала сексуальность Бенджамена превосходной степенью, и с этой оценкой ее сущность не могла не считаться. Правда, Дэкси располагала опытом десятков, а возможно, и сотен, жизней по части преодоления сексуальных устремлений, она могла при желании направлять сексуальную энергию в русло решения творческих задач. Но это требовало колоссальной самоотверженности и целеустремленности. Подобные качества можно было получить по наследству, генетически, или же выработать в себе путем концентрации жизненной энергии и ее перераспределения за счет других секторов. Какой путь избрать?..