Эмиссар
Шрифт:
Но кроме них, вокруг особенно никого и нет. И это хорошо.
Белозерский слегка усмехается, видимо, оценил мою небольшую шутку-укол. Но отвечать не торопиться. Некоторое время он подыскивает слова. Всё-таки быть в роли просителя или вообще в роли договаривающегося, для парня не такое частое дело.
— Доброе утро. — Наконец, выдавливает слова.
— Доброе, — поддерживаю. Я с интересом посматриваю на него, ожидая дальнейших действий. Пью кофе, мне парень не мешает.
Белозерский делает жест рукой, и перед ним почти мгновенно образуется точно такая же чашка кофе.
Умно. И пауза,
Буквально ловлю напряжение, с которым он перебирает варианты разговора. Ни один из них пока не кажется ему хотя бы минимально уместным. Помогать ему особенно не тороплюсь, жду, чем закончатся его размышления.
— Я не смог найти эти деньги, — наконец рожает фразу. Кажется, из всех вариантов в своей голове он все же выбирает самый неудачный. Вот совсем. Самый честный, но самый неудачный. В принципе, переговоры можно считать закончившимися — парень их только что полностью сливает. Все же слабая переговорная позиция ему крайне непривычна, и с ней справиться он так и не смог.
Пожимаю плечами.
— Не очень я удивлён. — подтверждаю.
— Я хотел бы попросить об отсрочке, — эти слова парень выдавливает вообще с трудом.
Видимо, подобных вещей он никогда не делал.
— А что так? У вас же богатый род.
— Да, род богатый, — соглашается со мной княжич. — Я его наследник, — тоже кивает головой в подтверждение своих слов, но не единственный. Отец сказал, что я сам должен разбираться со своими проблемами.
— Надо же. Удивили, — отвечаю. — Понятно. И на какой вменяемый срок вы хотите отсрочку?
У княжича появляется надежда.
— Хотя бы года на два.
— Хм, — спокойно говорю ему. — Предположим, что вы действительно сможете найти эту сумму. В принципе, я даже не сомневаюсь. Даже не так, я вполне уверен, что это вы сделаете. Но до меня дошли слухи о вашем перманентном конфликте с учебной частью.
— Да, — слегка улыбается. — Это нельзя назвать даже конфликтом. Все мои действия не нарушают устав.
— Да, да, я знаю, но это меня вообще никак не касается, — поворачиваю руки ладонями к княжичу. — Это не моё дело. Повторю ещё раз. Я просто к тому, что деньги вы точно найдёте, но я почти уверен, что вы не сможете найти учебные баллы. В принципе не сможете. Вам их просто не продадут в таких количествах. И не позволят их купить у учеников в таких количествах. То есть условия нашего договора будут точно нарушены в любом случае, даже если я соглашусь на отсрочку.
— Баллы? А они-то тут… а, точно! Были же еще баллы! — вспоминает княжич. Настолько на эту часть соглашения он не обращает внимания. — Много? — Обреченно спрашивает.
— Много. — соглашаюсь. — Если брать за ваших соратников — больше тридцати тысяч.
— Ничего себе! — неприятно удивляется княжич. — Да столько со всего курса не собрать!
Пожимаю плечами.
— Это и были баллы почти со всего потока за месяц, — соглашаюсь с оценкой. — Просто так получилось, что больше половины всех баллов моих людей оказались в этот день со мной.
— Вот почему ваша девушка на этом настаивала! — княжичу кажется, что он прозревает.
— Маргарита не знала ни о сумме у меня на
— Честно?! — почти вскрикивает княжич. — Да вы нас победили даже не вспотев! Вы кто?
— Рысев я, Рысев. — усмехаюсь. — Делаю невозможное, и уже не в первый раз. Вас-то я даже не знал. Но вообще, вы же на четвертом месте в рейтинге, у вас, очевидно, было преимущество.
— Да, — слегка смущается от моего намека княжич. — Получается, что я потеряю честь в любом случае?
— Не уверен. Есть у меня предложение…
Глава 24
— Ты хочешь сказать, что мне простишь долг?
— Нет, моё человеколюбие до таких высот не распространяется, господин Белозерский, — намеренно опускаю его титулование.
Ничего, думаю, переживёт. Всё равно переговоры он уже заранее проиграл, а мне от него в принципе ничего не нужно. Точнее, не более того, что он сам теперь мне должен.
— Позвольте мне пояснить кое-что, возможно, после этого моя позиция вам покажется более понятной. Дело в том, что в Академию, как это ни странно, я пришёл учиться. Мне нужна информация, которая есть в головах наших преподавателей и на страницах нашей библиотеки. Я немного утрирую, но это так. Всех остальных целей, которые может дать Академия, я уже добился. Связи, сплочённость студенческой жизни и всё остальное — только в свободное от необходимых дел время. А такое, боюсь, не светит в ближайший год вообще никак. У меня есть чем заняться, кроме как прыгать по дуэлям и заниматься интригами. Поэтому с одной стороны, ваш вызов неудобен и в вчера помешал отработать то, что мне было необходимо. Даже задержал мои цели на целый день. А с другой стороны, я навёл о вас справки, господин Белозерский. — Княжич снова вздрагивает. Ему это не нравится, но молчит. — Я понимаю, что ваш проигрыш остановит других ищущих дешёвого самоутверждения студентов от поспешных действий. Всё же четвёртое место в негласном рейтинге…
— Третье! — вскидывается Белозерский. — С Каляевым ничья была! Признанная!
— Мне вообще без разницы. Я в Академии второй день и про Каляева пока не слышал, — хмыкаю. — Я продолжу?
Белозерский кивает.
— Третье так третье. Как вам будет угодно, — киваю в ответ. — Вот и родилась у меня вчера же одна замечательная идея, Юрий.
Впервые называю его по имени. Просто нас друг другу не представляли, и княжич слегка дёргается, вспыхивает недовольством, но глубоко внутри своего «я».
Ну, понятно — очерчиваю критерии для себя. Денег в роду совсем не предложили и вообще послали разбираться с проблемой самому. То ли последняя соломинка, то ли не ко времени пришёлся, но парень полностью поставлен в крайне неудобные для него обстоятельства. Иначе бы обязательно что-нибудь сказал или ушел.
С его точки зрения, со мной договариваться незачем и не о чём. Ещё вчера он, а не я, был хозяином окружающей жизни. Но чего не отнять — парень умный, и перестраивается на глазах. Может, что и получится с ним.