Энчантра

Смит Кейли

— Ты занял мою сторону кровати, — хрипло заметила она.

— Безупречное наблюдение, — пробормотал он.

Она легонько шлёпнула его по руке, которую он так и не убрал с её талии.

— Что, чёрт возьми, произошло?

— Ты потеряла много крови. Температура тела опустилась до опасного уровня для смертной.

— И нельзя было просто укрыть меня одеялами? — проворчала она, осматривая себя. Платье, как она и ожидала, снова исчезло, вместо него была надета одна из его рубашек, кожа тщательно очищена от крови.

— Так было проще

убедиться, что ты действительно согреваешься, — пояснил Роуин.

Улыбка медленно расползлась по её лицу, а он в ответ метнул на неё раздражённый взгляд, но Женевьева не верила ни единому слову его объяснения.

— Ну, спасибо тебе за такую заботу, — сказала она.

— После того, что ты сделала ради Умбры, ты этого заслужила, — тихо ответил он.

Та искренняя, беззащитная благодарность, которая читалась в его глазах, сжала ей горло.

Она осторожно прикоснулась кончиками пальцев к его щеке.

— Спасибо, что снова спас меня от неминуемой смерти. Или, по крайней мере, убедил свою сестру сделать это.

— Тебе не за что благодарить, — ответил он. — Мы с тобой партнёры. Мы будем спасать друг друга.

У неё перехватило дыхание.

Мы будем спасать друг друга.

Прошло меньше четырёх дней. А он уже стал первым человеком после её сестры, кто действительно был рядом, когда она в этом нуждалась. Каждый раз. И первым, кого она сама хотела спасти.

Она приехала в Энчантру, чтобы найти кого-то похожего на себя. Кто бы понял, каково это — быть чужой в собственной семье. Но нашла всех их — целую семью: шумную, странную, иногда жестокую, но по-настоящему преданную. И, возможно, способную на великое, если их перестанут стравливать друг с другом.

— Но всё равно я хочу сказать спасибо, — продолжил он, как всегда, точно зная, когда нужно вернуть её на землю своим голосом. Будто её разум всегда ждал его слов, даже когда она не была к ним готова. — За то, что спасла Умбру…

— Тебе не за что меня благодарить, — повторила она. — Ты мне ничего не должен, Роуин. Умбра — это часть тебя. А ты…

А ты кто? Не мой. Не по-настоящему. Не в том смысле, который будет иметь значение после этой Игры.

— А я кто? — поддел он.

— Если мы партнёры, — сказала она, — значит, и твоя пушистая заноза тоже идёт в комплекте.

Она бросила взгляд на Умбру, которая сидела рядом и смотрела на неё, не моргая, с таким обожанием, будто Женевьева сотворила целую вселенную.

Прекрасно.

Роуин усмехнулся Умбре и мягко отстранил её в сторону, а затем снова посмотрел на Женевьеву, глаза его потемнели:

— Ладно. Благодарить словами не буду. Но можно я хотя бы покажу, насколько я признателен?

У неё перехватило дыхание. По телу пронеслась дрожь предвкушения, но он всё ещё не двигался. Только ждал. Смотрел.

— Да, — прошептала она. — Пожалуйста.

Он не заставил её ждать. Плавным

движением уложил её на спину, нависая сверху, и прижался поцелуем к чувствительной коже под её челюстью, оставляя горячий след на пути к шее. Женевьева увидела, как его тени вновь начинают расползаться по постели, и едва сдержала стон, предчувствуя, как они коснутся её кожи. Он усмехнулся, когда они начали скользить по её телу и под рубашку, вызвав у неё сладкий всхлип. Сердце гремело в груди, когда его руки пошли выше, поднимая ткань всё выше и выше, пока та не оголила изгиб её груди. Его взгляд потемнел, в нём плеснулась такая голодная жажда, какой она никогда не видела ни в чьих глазах.

Он говорил, что сердце не поддаётся логике, что ему нельзя верить. И всё же ей было плевать. Она хотела его до безумия. И если её сердце приведёт её в огонь — пусть так, лишь бы он не переставал прикасаться.

Он резко наклонился и провёл языком по одному из её напряжённых сосков, и разряд удовольствия метнулся между её бёдер, заставив её вцепиться в простыни, чтобы не выгнуться навстречу ему.

— Ты же говорил, что не будешь нежным, — выдохнула она, пока он осыпал её грудь горячими поцелуями, переходя ко второму соску.

— Я долго нежным не буду, шалунья, — пообещал он хрипло.

— Потому что мы просто трахаемся, верно? — бросила она с вызовом.

Он поднял взгляд, задержался. На мгновение — и только тогда в её груди вспыхнула робкая искра надежды.

— Верно, — наконец ответил он.

И волна разочарования накрыла её с головой. Она сама пообещала себе, что справится, что не будет привязываться. Но в эту секунду поняла — солгала. Она могла остановить его прямо сейчас. Но тогда лишилась бы того, что он собирался ей подарить. А это казалось ещё больнее.

Прежде чем разочарование успело захлестнуть её полностью, он склонился и нежно прикусил её сосок. Её тело выгнулось от удовольствия, вырвался сдавленный стон. Его тени обвили запястья и лодыжки, натягивая её тело, пока она не оказалась полностью в его власти.

Он посмотрел ей в глаза:

— Ты умеешь щёлкать пальцами?

— Что? Да, — удивилась она. — Зачем?

— Покажи.

Она щёлкнула. Тени не ослабли.

— Если не сможешь говорить — щёлкни, понятно? В любой момент. Я остановлюсь.

Интересно, чем он таким собирается заняться, что нужна такая предосторожность?..

Будто услышав её мысли, он пояснил:

— Ковин — большой поклонник этого. У него вкусы куда более садистские, чем у меня. Но запасные сигналы — никогда не лишние, особенно когда рот… занят.

Женевьеве пришлось сглотнуть очередной стон. Только от его слов по телу разлилось тепло. Он снова склонился к её груди, языком лаская чувствительные соски, заставляя их напрячься почти до боли, пока влага под ней не стала предательски пропитывать простыни. Он держал вес на предплечьях, не давая ей того трения, которого она жаждала.