Энчантра
Шрифт:
Женевьева скривилась, вцепившись в руку Роуина.
— Чёрт, Эл… — пробормотал Ковин с явным сожалением. Женевьева видела — ему и правда было больно видеть её в таком состоянии.
Эллин хлюпала носом, подтирая рот:
— Всё, с меня хватит. Чья следующая очередь — пусть берёт меня. Я ненавижу эту чёртову игру!
Ковин осторожно сделал шаг вперёд. Эллин выпрямилась, слёзы текли по щекам.
— Эл, всё будет хорошо—
— Нет! — взорвалась она. — Не будет! У Роуина на кону больше, чем у всех нас. Он и станет следующим Охотником!
Ковин сделал ещё шаг, и Роуин дважды сжал руку Женевьевы — внимательно смотри.
И Женевьева заметила — как большой палец Эллин на правой ноге незаметно поддел рукоять ножа.
В одно движение Эллин подбросила клинок себе в ладонь — и всадила его Ковину прямо в сердце. Ровно за секунду до того, как по дому разнеслись колокола, возвещающие безопасные часы.
Ковин исчез в тот же миг, как и Охотничий Клинок.
Женевьева застыла, потрясённо уставившись на Эллин.
— Комплекс вины перед младшей сестрой, — подмигнула Эллин, вытирая лицо. — Срабатывает каждый раз.
Что-то в этих словах Женевьеву задело. Но прежде чем она успела это осознать, Роуин уже вёл её прочь.
Оставшуюся часть дня Женевьева и Роуин провели в его спальне. Точнее — между простынями.
Позже, когда вечер уже начал стекать в ночь, а Женевьева засыпала у него на груди, в голове у неё стала зарождаться одна мысль. Едва различимая искра идеи. Она пробормотала что-то об этом Роуину… но тот так измотал её, что у неё не хватило ни сил, ни желания проверить, открыт ли у него вообще глаз.
В какой-то момент, уже глубоко за полночь, Роуин выбрался из постели. Женевьева приоткрыла глаза — совсем чуть-чуть, — чтобы увидеть, как он одевается. Затем он бережно поднял с кресла в углу полусонную Умбру и переложил её к Женевьеве, прямо на подушку.
Лиса лениво лизнула её в щёку — ласково, по-домашнему.
— Куда ты? — прошептала Женевьева, не шевелясь.
— Найти Эллин, — так же тихо ответил он, поправляя на ней одеяло. — Спи.
Он вышел беззвучно. Щелчок замка раздался слишком резко в темноте — и в то же мгновение её вновь накрыла усталость. Она позволила себе утонуть в ней полностью.
Глава 41. КАК МЁРТВАЯ
Разбудило её кольцо.
Сначала Женевьеве показалось, что вернулись кошмары о Фэрроу. Огонь, который так долго заполнял её сны, вновь вспыхнул, грозя разрушить первую за долгое время неделю покоя. Но стоило ей приоткрыть глаза во тьме, как стало ясно — это не сон. В комнате она была не одна. А жжение на пальце — было настоящим.
— Отлично, что ты проснулась, — раздался голос Грейва у изножья кровати.
Женевьева резко села, сердце заколотилось, как бешеное, в венах плеснул адреналин. Она инстинктивно прижала простыню к обнажённой груди.
— Как ты сюда попал? — потребовала она.
— Я умею создавать собственные порталы, — напомнил он спокойно.
Ах да. Конечно.
— Где Умбра? — бросила она, уже злее.
Грейв чуть повернул голову влево, и Женевьева проследила за его взглядом — у стены, на полу, безжизненно лежало тело лисы. У неё перехватило дыхание, она выскочила из постели, бросившись к ней. Но, увидев, как грудь Умбры медленно приподнимается… облегчение пронеслось по телу, как глоток воздуха после долгого нырка.
Она обернулась к нему с ледяным взглядом:
— Зачем ты здесь?
— Потому что Нокс подтвердил мои подозрения. Насчёт его чёртовой лазейки, — Грейв скрестил руки. — Я знал, что тут должен быть подвох. Не мог он просто так позволить кому-то выйти из этой Игры, не забрав что-то взамен. И я оказался прав. Нокс рассказал мне всё — как некую «любезность»: только один из нас может избежать службы каждый год. Если Роуин освободится — навсегда — Нокс не будет обязан отпускать никого больше. Мы обречены снова и снова участвовать в Игре, не имея настоящего победителя. Каждый год — возвращение в Ад, к службе у Нокса.
Женевьеву пронзил шок. Нокс действительно продумал всё до мелочей.
— Так что, если кто-то и выберется отсюда к чёртовой матери, — продолжил Грейв, — то это буду я. А это, к сожалению, значит, что твоё время здесь вышло.
— Ты уже пытался убить меня, — напомнила она. — И, как помнишь, не особо-то у тебя получилось.
— Зато теперь я знаю все твои трюки. Эффект неожиданности больше не работает… правда?
Женевьева замерла. Точнее… её парализовало.
— Ну же, — насмешливо сказал он. — Попробуй использовать магию.
Она попыталась — и… ничего. Ни искры. Ни движения. Тело не слушалось вообще. Всё, кроме мыслей, будто выключили. Как будто он держал её в чёрной тишине — неподвижной, безмолвной.
Она попыталась заговорить. Ни звука.
А потом он поднял её в воздух. Без рук. Только магией.
И Реми была права. Грейв был силён. До мозга костей. Женевьева ощущала эту силу в каждой клетке тела. Такой мощью до этого обладали лишь двое: Нокс… и сам Принц Дьяволов.
— Всё закончится, прежде чем ты успеешь понять, — пообещал он.
И в следующую секунду — всё вокруг взорвалось.
Когда Женевьева пришла в себя, она ничего не видела и не слышала.
Комната вокруг была наполнена клубящимися тенями. И среди них — одна вспышка золота. Глаза Роуина сияли.
— Что происходит? — попыталась спросить она, но её голос утонул в раскатах магической энергии, трещащей повсюду.
В следующую секунду кто-то распахнул дверь — и тени рассыпались ослепительной вспышкой света.