Эндана
Шрифт:
Леа сидела на низком стуле в углу оружейной лавки, подперев ладонями подбородок, и с грустью смотрела на сборы ее хозяина. Гном неторопливо укладывал в большой сундук вещи, тщательно сверяясь с длинным свитком, и время от времени звучно отдавал приказы помощнику – нанятому еще в начале осени шустрому пареньку.
– Вот это оружие можешь продать со скидкой в две серебряные монеты, а этот топор дешевле не уступай! – Р’Омус ткнул коротким пальцем в аккуратный кожаный чехол и взял в руки седельный меч в красивых
Здоровенный лохматый пес, дремлющий у порога, услышав свою кличку, слабо вильнул хвостом, но глаз не открыл.
Оружейник сосредоточенно почесал маковку, пытаясь вспомнить, все ли предусмотрел, потом досадливо махнул рукой – мол, всего не предвидишь, и сказал:
– Пойдем, поужинаем, Леон. Что-то утомили меня эти сборы.
Ее высочество тут же вскочила, у нее давно уже журчало от голода в животе: Леа ушла из дворца еще утром. Король поручил ей побродить по городу, присматриваясь к его обитателям.
Странное задание: кто же в такой мороз на улице торчит?! В лучшем случае пробегут от дома к торговой лавке и обратно, закутавшись по самый нос.
Принцесса вздохнула – надо же, какие холода, а ведь сейчас только начало последнего месяца осени! В это время даже на севере Энданы деревья только-только начинают желтеть, а в садах наконец поспевают поздние яблоки.
Р’Омус, по-своему истолковав грустный вздох, дружески хлопнул принцессу по плечу и сказал по-эндански:
– Не унывайте, ваше высочество! Меня не будет только двадцать дней. И соскучиться не успеете, как вернусь.
Леа снова вздохнула:
– Я знаю, Р’Омус. Но только мне что-то тоскливо в последнее время. Марк уехал и Траес тоже. Представляешь, у него, оказывается, есть еще пять сестер и пара братьев. Он звал меня с собой, но я не могу бросить Тиара одного.
– Почему же одного? – удивился гном, намазывая маслом большой ломоть хлеба и подсовывая его принцессе. – У него есть сестра и целое полчище придворных, охраны, слуг, в конце концов.
– Это верно, – снова согласилась девушка, откусила кусок и замолчала.
Она не знала, как объяснить другу, что ее не отпускает чувство близкой опасности и неминуемой беды.
Прожевав хлеб и запив его горячим настоем шиповника, Леа призналась:
– Не могу я уехать, никак не могу. Та тварь, что мы упустили, бродит где-то рядом. Иногда мне кажется, я чувствую ее запах. Он мерещится мне даже в покоях короля! Знаешь, такой сладковатый тошнотворный запах смерти. И тут еще Тиар странно себя ведет. Словно его что-то гложет. Если меня нет долго, ищет, а приду – сердится и отсылает.
Девушка утаила, что сама испытывает что-то подобное, правда, желания быть рядом с королем у нее все-таки
Гном огорченно крякнул:
– М-да… А не пора ли вам домой, в Эндану? – и тут же сам отверг свое предложение: – Нет, в это время года вы к леднику даже близко не подойдете!
– Р’Омус! – внезапно оживилась принцесса. – А как вы, гномы, свободно гуляете туда-сюда, да еще так быстро?
Теперь пришла очередь гнома отмалчиваться.
Он долго смотрел на девушку исподлобья.
– Эх! Семь бед – один ответ! Слушайте, ваше высочество.
То, что дальше поведал гном, повергло принцессу в изумление. Оказывается, давным-давно, после той страшной войны, перегородившей земли высокими горами, боги не забыли своих детей. Они создали для каждой расы проходы, по которым легко добраться в нужное место, минуя ловушки. Их охраняют стражи. По четыре прохода на каждую расу, по четыре стража на каждую дверь. И только одно условие поставили боги. Проход могли использовать лишь те, для кого он был предназначен. Гномы не могли провести по своему пути людей, а люди не имели права позвать с собой испов.
Гномы честно выполняли условия богов, а вот люди… Кто прошел через их проход, неведомо, но один из стражей погиб, а в южных землях началось преследование вейанов. Чем оно закончилось, ее высочество, конечно, в курсе. Разгневанные боги закрыли путь людей, но не разрушили. Если верить легендам, придет время, когда по нему снова пройдет человек. Тогда дорога откроется. Но этот человек должен быть чист душой и сердцем, иначе стражи его убьют.
– Р’Омус, а ты знаешь, где начинается путь людей в Эндане?
– Даже не думайте, ваше высочество! – запоздало спохватился гном.
Леа в ответ рассмеялась:
– Не переживай, сама догадалась. Это наш туннель! Только я в него не пойду. Вдруг моя душа недостаточно чиста… – Принцесса внезапно снова стала грустной. – Я уже стольких убила, что становится страшно.
Гном успокаивающе погладил ее по руке:
– И правильно сделали. Вы этим спасли жизнь многим людям.
– Наверное, ты прав, Р’Омус, – улыбнулась Леа, но, вспомнив видение о юном боге у входа в пещеру, попросила: – Ты все-таки скажи, где находится наша дверь в Кенлире. Вдруг пригодится.
Гном, открывший было рот, чтобы отказать, увидел такую печаль в глазах принцессы, что передумал:
– Точно не знаю, но, кажется, это где-то недалеко от Головы дракона, одинокой горы из известняка.
Принцесса прищурилась, вспоминая. Эту гору ей показали еще летом. Она и правда очень походила на голову спящего дракона, даже глазницы имелись в виде темных гротов.
– Вроде бы у его правой ноздри, – задумчиво почесал подбородок гном. – Только там такие заросли, что звериных троп и тех нет! Зато птиц… особенно летом, неисчислимое множество. Ну да хватит о легендах! Давайте ешьте, ваше высочество. А то совсем отощали. В вашем возрасте уже пора, гм… округлостями обзаводиться! А вы все как мальчишка – одни жилы.