Эндора
Шрифт:
А что, если оно просто сожрало Эльдара, пока Катя валялась на полу без сознания? Можно ли доверять этому Кадесу после того, что с ней сотворила его книга?
Кадес понимающе улыбнулся и, взяв Катю под руку, вежливо, но твердо повлек ее к выходу из зала.
— Нет, вашего друга не сожрали, — весело откликнулся он. Катя услышала дробный перестук и, опустив глаза, увидела, что на ногах Кадеса надеты крохотные туфельки на высокой платформе, похожие на изящные копытца. Причудливые цветы и звери, вышитые на них, казалось, двигались и пытались
— Вы читаете мои мысли, — с неудовольствием произнесла Катя, когда высокие резные двери распахнулись перед ними с мелодичным звоном, и Кадес вывел ее в небольшой обеденный зал. Там проворные темнокожие слуги бесшумно накрывали на стол, выставляя вазы с фруктами и цветами, серебряные горшки и горшочки, от которых поднимался душистый пар, и белые фарфоровые тарелки, расписанные птицами и растениями.
— О, ни в коем случае, — покачал головой Кадес. — Это было бы попросту неприличным, дорогая эндора, неприличным и недостойным хозяина. Но у вас, простите, все на лице написано, а читать с лица дело совсем нетрудное. Однако же давайте присядем и отдадим должное трапезе. Уверяю, вам понравится здешняя кухня.
Он был прав: Катя проголодалась настолько, что опустошила целое блюдо ароматного кушанья, чем-то похожего на плов — конечно, если в плов будут добавлять розовые лепестки и оранжевые зерна неизвестных на Земле растений. Один из слуг с поклоном предложил добавку, и Катя не отказалась. Кадес с искренним удовольствием наблюдал за тем, как она ест: перед ним самим почему-то стояла только маленькая мисочка с бульоном, в котором сиротливо плавал ломтик мяса в компании щепотки сушеных трав.
— Благодарю вас за угощение, — только и смогла выдохнуть Катя, когда слуги убрали тарелки и внесли чарки с дымящимся хмельным варевом и подносы с бесчисленными сладостями. Десерт источал такие умопомрачительные ароматы, что, несмотря на сытость, ей хотелось есть снова и снова. Кадес довольно кивнул.
— Сколь радостно хозяину видеть такой превосходный аппетит гостя, — сообщил он. — Я счастлив, дорогая эндора, что вам понравился этот скромный обед. Как говорят мудрецы, если доктор сыт и удовлетворен, то и больной невольно чувствует облегчение.
Катя покосилась на нетронутую мисочку с бульоном и с искренней заботой осведомилась:
— Вы плохо себя чувствуете?
Кадес печально склонил голову.
— Я умираю, дорогая эндора, — Катя издала изумленный вздох, и он промолвил: — Несколько лет назад подосланный убийца ударил меня ножом, смазанным ядом. Рана моя смертельна, и исцеления нет.
Катя действительно удивилась: Кадес не выглядел больным, тем более, умирающим от яда.
— Поэтому я и создал тот фолиант, который, попав к вам в руки, совершил все эти удивительные метаморфозы с вашей сущностью, — признался Кадес. Слуга бесшумно убрал нетронутый бульон и поставил перед господином хрустальный бокал с водой. — Только эндора, создание, подобное
Казалось, Катя давно утратила способность удивляться чему бы то ни было, однако теперь ее изумление было огромным и очень искренним — и удивлялась она самой себе. Человек, расположившийся напротив, был причиной всех ее бед и страданий. Хотела найти виноватого — ну вот он, сидит рядом и не отрицает своей вины. Теперь можно орать на него, кричать, что он взял и разрушил ее жизнь, даже оплеух надавать. Да что там примитивные оплеухи! — это слишком уж просто, арсенал магов был богат на нетривиальные способы выражения неприязни. Но Катя смотрела на Кадеса и не чувствовала ничего, кроме искренней жалости и желания помочь. Это ее и поражало.
— Скажите, господин Кадес, — медленно проговорила Катя. — После того, как я помогу вам, вы сможете вернуть все, как было? Лишить меня магических способностей?
Кадес посмотрел на нее с откровенным удивлением, словно всей его природе было невероятно чуждо и дико желание стать простым человеком, когда существует магия, выкинуть прочь все невероятные возможности и покинуть волшебную сказку, чтобы каждый день к восьми утра ездить на работу в набитом людьми транспорте.
Потом он, кажется, понял.
— Разумеется, — кивнул Кадес. — Разумеется, дорогая эндора. Не хочу представлять, что вам пришлось пережить, если вы добровольно отказываетесь от всего, что может дать магия. Я заберу у вас все способности к чародейству завтра утром, после того, как закончится ритуал. И сочту за честь выполнить любые другие ваши пожелания.
Катя задумчиво ковыряла двузубой вилкой кусочек ноздреватой пышной лепешки. Яркий запах ванили и клубники мягко щекотал обоняние, но недавний острый аппетит куда-то пропал.
— Нет у меня никаких пожеланий, — с горечью призналась Катя, в конце концов. — Я хочу вернуться домой и снова быть собой. Обычной Катей Дубцовой, а не эндорой.
Скрипнула дверь, и в обеденный зал резким решительным шагом вошел Эльдар. Катя невольно поежилась: она никогда не видела его настолько разгневанным. Казалось, по кончикам его коротких волос пробегают мелкие потрескивающие молнии.
— Как это мило, дорогой Кадес, — с подчеркнутой вежливостью промолвил Эльдар, садясь за стол рядом с Катей, — запихать меня в брюхо вашей барракуды. Как это, черт возьми, гостеприимно!
Кадес примирительно вскинул руки ладонями вверх.
— Я хотел побеседовать со своей прелестной гостьей наедине, — спокойно, но очень твердо, голосом человека в своем праве произнес он. — Без вашего живого участия, дорогой друг, уж простите мне эту вольность хозяина дома. К тому же, вашей руке стало гораздо лучше, разве нет?
Эльдар медленно кивнул, словно прислушивался к себе, оценивая результаты пребывания в брюхе чудовища. Бесшумный слуга поставил перед ним высокий бокал с вином.