Эндора
Шрифт:
До этого Эльдар не встречался с големами и представлял их кем-то вроде деревенских простачков в домотканых рубахах. Теперь он смотрел на Артема и понимал, почему этот угрюмый парень, который в мире людей наверняка провел полжизни в самых что ни на есть простецких компаниях, носит рыцарские латы.
— Бедный мальчик, — вздохнула Лиза и поднялась с кресла. Артем смотрел на нее со смущенной неловкостью. Лиза подошла к нему вплотную и проговорила с негромкой вкрадчивостью: — Никто не разбивает чайник после того, как чай выпит. Не бойся.
Эльдар понял, что именно она хочет сделать только после того, как Лиза поднялась на цыпочки,
Вокруг Лизы и Артема закружились мелкие золотые искорки. Сперва их было немного. Неторопливые, ленивые, они парили вокруг головы голема, вырываясь из его носа и ушей, но потом их становилось все больше и больше, и вскоре уже целый плотный рой охватил русалку и рыцаря. На мгновение Эльдару почудилось, что он слышит низкий нудный гул. Через несколько минут рой полностью исчез — теперь это было непроницаемое туманное облако, совершенно закрывшее собой Лизу и Артема. Эльдар представил, как маги, на время отдавшие свои силы ради победы над гхоулом, лежат в некоем подобии комы, и ощутил легкий холодок необычного душевного трепета.
Постепенно туман рассеивался. Артем покачнулся, но Лиза вовремя подхватила его под локти, и Эльдару стало ясно, что у нее вполне хватает сил, чтобы удержать на ногах крепкого мужчину на голову выше ее. Вскоре о золотых искрах напоминал лишь слабый запах озона. Лиза отступила от потрясенного Артема и сказала:
— Не вздумай умирать. Тебе еще все это обратно нести.
Побледневшее лицо голема дрогнуло, и он выдавил из себя слабую улыбку.
— Знаменский сказал, что я расколюсь, — недоуменно промолвил Артем. — Как чашка.
Лиза одарила его самой лучезарной и белозубой улыбкой и одобрительно похлопала по плечу.
— Мы этого не допустим, — сказала она.
Несмотря на то, что он прожил весьма и весьма бурную жизнь, в которой нашлось место самым опасным приключениям, Эльдар никогда не мог предположить, что ему придется принимать участие в эпическом сражении. Разгон отряда Кахвитора у стен замка Кадеса оказался пустяком в сравнении с тем, что он видел сейчас.
…Выпив из голема переданные силы земных магов, Лиза все-таки не удержала форса: упала в обморок и лежала без сознания до тех пор, пока появившийся Кадес не растер ее горьким соком южных трав, сердито приговаривая:
— Такие вещи недопустимы, моя дорогая. Еще вчера вы были на краю смерти, а сегодня оперируете настолько опасными вещами. Как вы сказали, юноша… Петля Меркавы?
— Да, — хмуро кивнул Артем. Похоже, то, что он все-таки остался в живых, удивляло его больше, чем удивительный замок и манипуляции его хозяина.
— Вы бы присели, — посоветовал Кадес, осторожно вливая в рот Лизы настойку труп-корня. Русалка встрепенулась, закашлялась и произнесла что-то насквозь нецензурное. — Вы все-таки хрупкий, мало ли что…
Артем усмехнулся.
— Не бойтесь, — сказал он. — Не расколюсь.
— Похвальная стойкость, — уважительно заметил Кадес, помогая Лизе подняться. — У меня плохие новости, друзья мои. Армия Кахвитора идет по западным землям. Вдобавок к магам, за ним следуют отряды смертоловов.
Эльдар невольно поежился. Смертоловы,
— Я плохо тут ориентируюсь, — сказала она и, неопределенно махнув рукой, подошла к выходу на балкон. — Запад в той стороне, верно?
— Верно, — кивнул Кадес. — Но ни в коем случае…
Он не успел договорить: отдав мысленный приказ, Лиза взметнулась черным дымным вихрем и вылетела в окно. На какое-то мгновение Эльдару почудилось, что утреннее солнце померкло.
— Стойте, — устало повторил Кадес, автоматически закончив уже бесполезную фразу.
— Поздно, — вздохнул Эльдар, поводя плечами. Кожистые крылья меречи готовились выстрелить вперед и вверх. Он мельком подумал, насколько Лиза сейчас далека от канонической ведьмы на метле, и эта мысль была настолько смешна и почти возмутительно нелепа, что Эльдар едва не расхохотался.
— Поздно, — повторил он и, обернувшись к Артему, промолвил: — Даже не думай отправляться за нами. Ты нужен живым, а не грудой черепков.
С этими словами он шагнул к балкону, и вскоре огромный двуглавый дракон уже летел по дымному следу, оставленному преображенной ведьмой. Кадес устало посмотрел ему вдогонку и промолвил:
— Давайте, я пока прилеплю вам новые пальцы, друг мой.
Разумеется, Артем не стал возражать…
И теперь Эльдар парил над полем битвы, и думал, что войска Кахвитора, осадившие белую глыбу незнакомого ему замка, похожи на бесчисленных черных муравьев, деловито облепивших брошенный кусок сахара. Красные муравьи, защитники замка, столь же деловито старались отбить нападение, и несколько отрядов почти истребили атакующих на правом фланге, но Эльдар, хоть почти и не разбирался в военном деле, прекрасно понимал, что сопротивление бесполезно. Силы слишком неравные, замок вскоре будет захвачен.
Он сделал несколько кругов над полем битвы, выдыхал струи огня и, выжигая черные фигурки воинов Кахвитора, чувствовал странный опаляющий трепет в душе — ему одновременно было и страшно, и весело. И, когда Эльдар услышал зов, веселье только усилилось, накрыв его колючей пенной волной.
Он плавно опустился на землю, перекинулся обратно в человека, и посмотрел по сторонам. Боевые катапульты, наконец-то выкаченные инженерами на стены замка, работали просто на зависть, обрабатывая нападающих снопами болотного огня, но Эльдар с ужасом увидел, что горящие воины Кахвитора спокойно продолжают делать свое дело. Похоже, им совсем не мешало то, что они были охвачены пламенем, а защитники замка, увидев полыхающих мертвецов, которые с прежней механической настырностью рвались вступить в бой, вполне закономерно начали впадать в панику.
— Над чем не властен тлен, то не мертво, — проговорил Эльдар, внезапно ощутив странную жалость к людям, погибшим на Земле, которых потом оживили и, наделив магическим даром, приволокли в другой мир. Воскресшие воины Кахвитора работали на диво слаженно, ловко швыряя ледяные иглы, давнее оружие земных магов для дистанционного убийства, в защитников замка. Смертоловы медленно, со знанием дела выедали внутренности раненых. Дым, поднимавшийся над полем битвы, заволакивал все вокруг, и летний день превращался в тоскливые туманные сумерки.