Эндшпиль

Симмонс Дэн

Саттер снял очки, вынул изо рта сигару и недоуменно посмотрел на Хэрода.

– Энтони, ты приехал сюда, потому что влип в историю, и если тебе не удастся получить помощь, Клуб перестанет использовать тебя для своих послеобеденных развлечений на острове...

– Эй-эй, теперь я полноправный член выборного комитета, – заметил Хэрод.

– Да, – кивнул Саттер. – Но Траск мертв. Колоен мертв. Кеплер лег на дно, а брат К, расстроен из-за своего фиаско в Филадельфии.

– К которому я не имею никакого отношения, – добавил Хэрод.

– Из которого ты умудрился выпутаться, – поправил Саттер. – Боже милосердный, какая неразбериха!

Убито пять агентов ФБР и шестеро из команды Колбена. Пожары, разрушение частной и общественной собственности...

– Средства массовой информации продолжают придерживаться версии столкновения между двумя бандами, – сказал Хэрод. – Считается, что агенты ФБР находились там из-за группы черных террористов...

– Да, отголоски событий звучат повсюду – от кабинета мэра до самого Вашингтона. Ты знаешь, что Ричард Хейнс теперь работает частным образом на брата К. ?

– А мне-то что? – Хэрод пожал плечами.

– Вот именно, – улыбнулся Саттер. – Но ты понимаешь, что твое вступление в выборный комитет происходит.., в горячее время.

– Ты уверен, что они хотят использовать меня лишь в качестве средства, чтобы добраться до Вилли? – спросил Хэрод.

– Абсолютно.

– А потом меня уберут?

– Вот именно.

– Но зачем? – возмутился Хэрод. – Зачем им нужен старый психопат Вилли?

– У обитателей пустынь есть древняя поговорка – она никогда не включалась в Писание, но по времени своего создания вполне могла быть внесена в Ветхий Завет.

– Какая же?

– “Лучше держать верблюда в шатре, чтобы он писал на улицу, чем выставлять его из шатра, чтобы он писал внутрь”, – пропел Саттер.

– Спасибо, преподобный, – невесело усмехнулся Хэрод.

– Всегда рад помочь, Энтони. – Саттер посмотрел на часы. – Надо поторапливаться, если вы хотите успеть в Атланту на свой рейс.

Хэрод быстро протрезвел.

– Ты не знаешь, почему Барент назначил собрание на субботу?

Саттер сделал неопределенный жест рукой.

– Я думаю, брат К, созывает всех в связи с событиями понедельника.

– Выстрелы в Рейгана...

– Да. – кивнул Саттер, – но знаешь, кто был с президентом.., в трех шагах от него.., когда раздались выстрелы ?

Хэрод поднял брови.

– Да, сам брат К., – подтвердил Саттер. – Думаю, нам будет о чем поговорить.

– О Господи, – выдохнул Хэрод. Джимми Уэйн Саттер нахмурился.

– Не смей здесь упоминать имя Господа всуе! – рявкнул он. – Не советую тебе делать это и в присутствии брата К.

Хэрод подошел к двери и остановился.

– Еще один вопрос, Джимми: почему ты называешь Барента братом К.?

– Потому что К. Арнольд ничего не имеет против христианского имени, – ответил Саттер.

– И ты его знаешь? – изумился Хэрод.

– Конечно. Я знаком с братом К, с тридцатых годов, когда мы оба были еще детьми.

– Как же его зовут?

– Христианское имя К. Арнольда – Кристиан, – многозначительно протянул Саттер.

– Как?

– Кристиан, – повторил Саттер. – Кристиан Арнольд Барент. Даже если брат К, ни во что не верит, отец его был верующим человеком.

– Чтоб я провалился! – изрек Хэрод и поспешил вон, прежде чем Саттер успел что-либо ответить.

Глава 2. Кесария. Израиль.

Вторник, 2 апреля 1981 г.

Самолет Натали Престон, совершавший

рейс из Вены, приземлился в аэропорту Давид Бен-Гурион в половине одиннадцатого утра по местному времени. Израильские таможенники оказались деятельными и невозмутимыми людьми и даже несколько излишне обходительными.

– Добро пожаловать в Израиль, мисс Хэпшоу, – промолвил мужчина, осматривавший две ее сумки за парапетом. Она уже в третий раз приезжала сюда по фальшивому паспорту, но у нее по-прежнему колотилось сердце в эти минуты ожидания. Уверенности ей придавало лишь то, что документы были изготовлены Моссадом, собственной разведывательной организацией Израиля.

Пройдя таможню, Натали села в автобус до Тель-Авива, а дальше отправилась пешком по дороге Ияффе на улицу Гамасгер. Она внесла недельную плату и залог в четыреста долларов за зеленый “Опель” выпуска 1975 года – с такими тормозами, что его при каждой остановке заносило влево.

Натали оставила за спиной безобразные пригороды Тель-Авива и двинулась к северу вдоль побережья по дороге на Хайфу. День стоял солнечный, температура воздуха достигала около 25 градусов, и Натали надела темные очки, спасаясь от нестерпимого сияния, отражавшегося от покрытия шоссе и глади Средиземноморья. Проехав двадцать миль, она миновала Натанью, небольшой курортный городок, высившийся на скалах над пляжем. Еще через несколько миль она увидела поворот на Ор Акиву и свернула с четырехполосного шоссе на более узкую асфальтовую дорогу, которая, извиваясь между песчаными дюнами, вела к пляжу. Натали бросила взгляд на римский акведук и массивные крепостные стены города крестоносцев, а затем выехала на старую прибрежную дорогу, идущую мимо гостиницы “Дан Кесария”, с ее огромной площадкой для гольфа, обнесенной по периметру высокой оградой и колючей проволокой.

Свернув к востоку по гравиевой дороге и следуя указателю на кибуц Ма'аган Микаэль, она наконец достигла перекрестка с другой, еще более узкой дорогой. Перед тем как остановиться перед запертыми воротами, “Опель” с полмили скачками продвигался вверх, объезжая рожковые деревья, фисташковые кусты и даже одну случайно выросшую здесь сосну. Натали вышла из машины, размяла ноги и помахала рукой в сторону белого дома, стоявшего на вершине холма.

Сол Ласки спустился по подъездной дорожке, чтобы открыть ей ворота. За это время он похудел, сбрил бороду. Его худые ноги, торчавшие из мешковатых шортов цвета хаки, и впалая грудь под белой футболкой делали его похожим на заключенного из фильма “Мост через реку Квай”, но, в отличие от заключенного, он сильно загорел, мышцы окрепли. Сол еще больше облысел, но оставшиеся на затылке волосы отросли и благодаря работе на открытом воздухе стали виться, ниспадая на шею и на уши. Свои разбитые очки в роговой оправе Сол заменил на “хамелеоны” в серебряной оправе. Оставшийся от операции шрам на запястье все еще полыхал ярко-красным цветом.

Отперев ворота, Сол дружески обнял Натали.

– Все прошло хорошо? – спросил он.

– Очень хорошо, – кивнула девушка. – Саймон Визенталь просил передать тебе привет.

– Он здоров?

– Для его возраста он находится в прекрасной форме.

– Он смог указать тебе необходимые источники?

– Лучших было бы не придумать, – ответила Натали, – он сам провел поиски. То, чего не оказалось в его собственном офисе, он заставил своих служащих принести из различных венских библиотек и архивов.