Enter
Шрифт:
– Ты действительно не догоняешь, Клаузен!
Чтобы не позволить конфликту разрастись, пришлось вмешаться Клаудии: атмосфера давно так не накалялась. Йаап с Беном и раньше часто обменивались колкостями, которые перерастали в серьезные конфликты, но с приходом Адама Айзенберга они друг с другом примирились. В итоге их стычки превратились во взаимные подтрунивания. Однако, начиная с выходных, над ОСГИ нависала мрачная тень. Сначала Клаудия попыталась списать свое плохое настроение на адаптацию к трудному заданию. Но интуиция ей сразу же подсказала: что-то было неладно, и ее голос становился все громче в последние
– Успокойтесь, пожалуйста, оба! – оборвала их Клаудия. – Если Бен хочет уйти, то пусть идет. Мы вдвоем в состоянии ввести Айзенберга в курс дела, если он, конечно, не предпочтет поехать домой. У него все-таки за плечами – восемнадцатичасовая одиссея.
– Ты права, – согласился Йаап. – Ладно, Бен, отдыхай. Нам, впрочем, особо не о чем рассказывать, потому как АТР слишком хороши для обоих наших супермыслителей.
– Я тебе уже говорил, Клаузен, что не могу отследить IP-адрес веб-сайта. А выходные данные АТР по глупости не опубликовали. В таких условиях вести расследование могут, к сожалению, лишь коллеги из пятого отдела.
– Да-да, помню, тебе все «ужасно трудно». Посмотри на Сима, он хотя бы пытается.
Бен указал на программиста за стеклянной перегородкой.
– И что он пытается? Выявить автора воззвания с помощью лингвистического анализа? Классный подход! Он уже наверняка сузил круг подозреваемых до всех, кто владеет великим немецким языком!
– Я не говорю, что одного анализа достаточно. Но это хотя бы – попытка.
– Дерьмо это собачье. Только лишь потому, что Сим умеет умножать так же быстро, как мой сотовый, это еще не значит, что он занят делом, которое поможет нам сдвинуться с мертвой точки. Его место – в цирке, а не в полицейском участке.
– Кто бы говорил! Без него мы на сегодняшний день в единственном раскрытом нами деле выглядели бы старомодными сыщиками, позволь тебе напомнить. Я не знаю, по правильному ли следу он идет в этот раз, но, в отличие от тебя, он не сидит без дела и лясы не точит. Я начинаю задаваться вопросом, есть у тебя вообще хоть капля заинтересованности разобраться с этой АТР.
Бен сузил глаза и устрашающе тихо понизил голос:
– Что ты хочешь этим сказать, Клаузен?
Йаап посмотрел ему прямо в глаза.
– Ты меня прекрасно понял, Варнхольт!
Обвинение повисло в воздухе, как неприятный запах. Клаудия понимала: нужно срочно что-то сделать, чтобы снять напряжение, но не знала что. Ведь Йаап только что озвучил мысль, которая была и у нее самой. Бен явно что-то скрывал.
– Лучше я пойду, – сказал хакер и сдернул с вешалки свою куртку.
Как раз в этот момент в офис вошел Айзенберг. Одежда на нем помялась, слегка перекошенное лицо было небрито, седые волосы растрепаны, глаза покраснели.
– Добрый вечер! – произнес он, заметно стараясь скрыть усталость. – Извините за опоздание, но вы в курсе происходящего.
– Добрый вечер, господин главный комиссар! – поздоровался Йаап. – Как замечательно, что вы вернулись!
– Привет, шеф! – сказал Бен.
А Сим, как всегда, даже не повернул
Клаудия облегченно улыбнулась.
– С возвращением, господин главный комиссар!
– Понимаю, уже поздно, – произнес Айзенберг, – да и я устал. Господин Клаузен сообщил мне о происшествии по телефону. Однако я все же хотел бы поговорить с вами о ходе расследования. Вы не возражаете?
– Какого расследования? – пробубнил Бен, но все-таки присел.
Айзенберг открыл дверь в отсек Сима.
– Здравствуйте, господин Виссманн! Будьте любезны присоединиться ненадолго к разговору о ходе расследования.
К удивлению Клаудии, Сим, не протестуя, снял наушники и даже поприветствовал шефа лаконичным «добрый вечер».
– Итак, господин Клаузен, – начал Айзенберг. – Какова обстановка?
– С момента нашего последнего телефонного разговора обстановка не изменилась, господин главный комиссар. Дроны, использованные для атаки на аэропорты, – иного типа, чем те, что были задействованы в атаке на электрические сети, намного легче и дешевле. Поскольку они были маркированы буквами АТР, мы можем утверждать, что эта группировка стоит за вторым терактом.
– Причинен какой-либо ущерб?
– Если вы имеете в виду ущерб кроме того, что возник из-за многочасового паралича авиационного сообщения в воздушном пространстве Берлина и перенаправления нескольких тысяч пассажиров в другие аэропорты, то нет. Дроны сами по себе – безобидные игрушки. Даже если бы самолет столкнулся со стаей из них, они ему не причинили бы вреда. Однако с них свисали полоски металлической фольги, которые отражали сигнал радара, поэтому диспетчерская служба посчитала их крупными летательными аппаратами и решила закрыть небо для полетов. На федеральном уровне сейчас срочно принимаются нормативы о запрете использования дистанционно управляемых летательных аппаратов с дальностью полета более ста метров. В принципе, под запрет попадут все летательные аппараты с дистанционным управлением.
– Как же расстроится Джефф Безос! – прокомментировал Бен.
– Кто? – спросил Айзенберг.
– Джефф Безос – глава «Амазона». Он еще в 2013-м громко заявил о намерении организовать доставку посылок дронами. Теперь у него ничего не получится, по крайней мере в нашей стране.
– Мы можем исходить из того, что АТР не намерены причинять вред людям, – заключил Айзенберг.
– Да, – подтвердил Бен. – Их враг – техника, а не люди.
– Они ничего нового не опубликовали на своем сайте после второго теракта?
– Небольшой комментарий.
Он зачитал распечатанный после обеда текст:
– «Наша предостерегация на выходных вызвала появление на свет подражателей, которые решили присвоить себе чужой успех. Как следствие, возникло недопонимание того, что именно мы совершили эту акцию. В связи с чем мы решили провести новую акцию, которая планировалась позднее. Требования, опубликованные на этом сайте, по-прежнему актуальны. Если они не будут выполнены, мы оставляем за собой право перейти к более жестким действиям. АТР». Думаю, второй акцией они достигли своей цели – теперь все знают организатора. У нас и внутри команды не должно быть больше сомнений на этот счет. – Бен многозначительно посмотрел на Йаапа, который тут же увидел в этом провокацию.