Эолин

Гастрейх Карин Рита

— Одиночество убедит тебя в обратном, — тихо ответила старая мага. — Скоро ты будешь вынуждена покинуть Южный лес, чтобы найти своих людей.

— Но ты мой народ, Гемена! Ты вырастила меня как собственную дочь. Ты открыла для меня мир волшебства. Все, что они сделали, это разрушили мою деревню, убили мою семью и отправили меня в изгнание. Зачем мне возвращаться к этому?

Гемена сосредоточила внимание на ткани, которая росла под ее пальцами. Когда она заговорила, это было низким тоном, соответствующим ритму ее плетения.

— Много

ужасных вещей произошло в Мойсехене, но это не меняет того факта, что они — твои люди. Ты обязана служить им, независимо от того, что они сделали с тобой в прошлом, и независимо от того, что они могут сделать с тобой в будущем. В день, когда они будут нуждаться, ты должна ответить, потому что ты будешь единственной Высшей Магой, оставшейся у них.

* * *

Несколько дней спустя Гемена не появилась к завтраку.

За годы, прошедшие с тех пор, как старая мага приняла Эолин, она ни разу не пропустила первые мгновения дня, когда свет солнца поднимал над лесом бледный туман.

Сбитая с толку, Эолин тихонько постучала в дверь спальни Гемены.

— Входи, дочь моя.

С облегчением, услышав знакомый хриплый голос Гемены, Эолин отдернула потертую занавеску и шагнула в тесное помещение. С закрытыми ставнями Гемена была всего лишь еще одной тенью в крошечной нише. Она съежилась под одеялом, выглядывая из-под грубой ткани.

— Почему ты все еще в постели, Гемена? — Эолин почувствовала дрожь в голосе. Она искала хрупкую руку Гемены.

— Мое время пришло, Эолин, — дыхание Гемены хрипело в легких. — Приготовь место под ивой. Я проведу свой последний день в этом мире под весенним солнцем.

Боль пронзила горло Эолин. Она попыталась выдавить смех.

— Не говори таких вещей, Гемена. Как будто я позволю тебе уйти! Как будто боги позовут тебя, прежде чем я закончу свое обучение.

— Я назвала тебя Высшей Магой в прошлом месяце.

— Но мне так многому еще предстоит научиться!

— Не от меня. Приготовь место и не спорь с волей Богов. Я проведу свой последний день в покое.

Эолин встала. Ее конечности онемели. Не говоря ни слова, она оставила Гемену и вышла из дома.

В саду пышно цвели кусты и травы, пастельные цветы перемежались бледным румянцем весенних листьев. Овощи пробивали из темной земли новые побеги, а плодовые деревья шумели под жужжащий танец ос и пчел.

Мага не должна грустить в такой день, — сказала она себе, вытирая слезы со щек. — Мага празднует весну и разделяет ее радость.

По крайней мере, так Гемена говорила ей бесчисленное количество раз. Но все, что когда-либо огорчало Эолин, теперь вернулось к ней. Как далеко ей нужно было бежать, чтобы избежать смерти? Какое удовольствие получали боги, снова и снова оставляя ее одну?

Эолин закрыла глаза и изо всех сил пыталась заземлить свой дух. Она должна была подавить

гнев и восстановить спокойствие. Если она не уравновесит свои эмоции, она поставит под угрозу переход Гемены в загробную жизнь.

Глубоко вздохнув, молодая мага вернулась в дом.

— Свечи, — голос Гемены хрипел, как сухие листья. — Те, что мы сделали прошлым летом, из ночной ягоды, зимнего шалфея и корня ириса. Принеси их сейчас, чтобы мы могли использовать их.

Эолин обернула одеялом хрупкие плечи старой маги. Она проводила Гемену к иве, стоявшей на краю луга. Она принесла свечи и поставила их, всего девять, по кругу у основания ствола. Когда она закончила, Эолин села рядом с Геменой и взяла ее за руку.

Трансформация маги была деликатным событием. Чтобы попасть в Загробную жизнь, ей приходилось пройти через коварные пейзажи Преисподней. Там она рисковала стать жертвой заблудших душ, спутавших свет магии с зовом Загробной жизни. Еще хуже были Наэтерские Демоны, которые охотились и пировали душами практикующих.

— У мамы ничего этого не было, — Эолин указала на круг свечей. — У нее не было ежевики или зимнего шалфея; у нее даже не было рядом друга, когда ее уничтожили. Означает ли это, что она оказалась в ловушке в Подземном мире?

Гемена подняла лицо к Эолин. Как изменилась старуха! Ее глаза сидели в утомленных темных впадинах. Ее нос свисал над тонкими губами. Ее щеки потеряли цвет.

— Маги-воины иначе готовились к смерти, — сказала Гемена. — Они носили на поясе зимний шалфей и читали заклинания перед каждым столкновением, иногда каждый день. На теле у них была пурпурная отметина ночной ягоды; некоторые окрашивали подошвы ног, другие рисовали замысловатые узоры на руках или спине. Кайе наблюдала за всеми этими практиками. Насколько я помню, она была набожной магой.

— Но как мы можем быть уверены?

— Ты сказала, что видела Кайе в тот день, когда люди короля напали на твою деревню.

Эолин кивнула.

— Она явилась мне в лесу и призвала нас спрятаться.

— Тогда она выживает в загробной жизни. Душа, пойманная в ловушку в Подземном мире, не может вернуться в это царство.

— Почему ты уходишь, Гемена? — слова выскочили, злые и непрошеные.

— Ты говоришь так, как будто у меня есть выбор, — Гемена выдавила тихий смешок. — Все мы, в конце концов, умрем. Придет и твое время.

— Но ты — все, что у меня есть. Должно быть какое-то волшебство, которое сможет удержать тебя здесь еще немного.

— Возможно, ты принесла с собой такое волшебство, когда пришла сюда маленькой девочкой. Может, поэтому я жила все эти годы до сих пор.

— Гемена! — голос Эолин был полон раздражения. Она не хотела банальных ответов. Ей нужны были древние заклинания и секретные пути отступления.

— Ты недолго будешь одна, — мягко сказала старая мага.

— Это то, что сказали тебе твои карты?