Эолин
Шрифт:
Растерявшись, Эолин повернулась, пытаясь определить путь, который привел ее сюда. Незнакомые деревья пялились на нее. Толстая кора искривилась в выражениях отвращения и неодобрения. Сильный порыв ветра зашевелил высокие ветки, и ливень рыжеватых листьев упал на землю. Птицы не пели. Белки не болтали. Южный Лес никогда не казался таким холодным и бессердечным.
Страх пронзил кожу Эолин. Что, если легенды были правдой? Что, если за темными деревьями поджидали оборотни, семиглавые крысы и ведьмы, которые ели детей?
— Как я найду путь? — прошептала Эолин.
Голос Кайе вернулся:
Броди,
Теперь это было единственное руководство Эолин, слова на ветру. Воспоминания в ее сердце. Глубоко вдохнув, она неуверенно поставила одну ногу перед другой.
Прошли дни. Хотя Кайе научила Эолин находить ягоды и выжимать воду из мха, каждое утро девочка просыпалась голоднее, чем в прошлый день. Чем дальше она уходила, тем меньше могла собрать. Пустота начала грызть ее живот.
Однажды ночью Эолин разбудили беспокойные крики синекрылой совы. Лай и визг пронзали тени. На нее неслась стая волков.
В панике Эолин в темноте вскарабкалась на дерево. Ветки царапали руки и предплечья, оставляя неровные рубцы. Челюсти щелкали у ее пяток. Вопли поднялись к ней. Она цеплялась за дерево, пока стая пыхтела внизу. Слезы текли по ее щекам.
Она чувствовала себя дурой. Почему она забрела так далеко? Почему она не дождалась Эрнана? Что, если ее брат выжил? Что, если он искал ее сейчас? Она умрет здесь, прежде чем он ее найдет, если не от голода, то от клыков этих ужасных зверей.
К утру волки ушли. Онемев от усталости, Эолин слезла с дерева. После той ночи она стала искать крепкие высокие ветки, на которых можно было спать.
Примерно через неделю после начала путешествия, когда молодая луна скрылась за пологом леса, Эолин проснулась и увидела двух склонившихся над ней гендов. Они замерли, как пара оленят, застигнутых врасплох. Генды носили цвета ночи и леса. Их большие глаза мерцали, а носы-кнопки дергались. Один держал простой фонарь, светившийся теплым оранжевым светом. Другой накрыл Эолин одеялом из пушистого мха и паутины.
Они казались не более чем сном, но генды дали Эолин ощущение тепла и товарищества, как будто лес, наконец, протянул утешительную руку. Вместе генды начали петь шепотом. Эолин сменила позу, закрыла глаза и уснула.
На следующее утро у подножия дерева она нашла блюдо из листьев, полное спелых золотых ягод, и деревянную чашку со свежим молоком дерева Беренбен. Обильный завтрак порадовал ее. В знак благодарности Эолин собрала яркие листья и блестящие коричневые орехи и оставила их гендам, как учила ее мать. С этого дня генды согревали Эолин по ночам и кормили утром. Они следовали за ней с невидимым шелестом сухих листьев.
К тому времени, как Эолин добралась до большого каменистого русла реки, она уже потеряла след луны. Через несколько месяцев весна наполнит берега реки до краев, но теперь, когда осень перешла в зиму, она перешла через воду, не замочив ног, перепрыгивая с одного камня на другой. Она остановилась на противоположном берегу и решила идти вниз по течению.
Затем появился
Существо стояло в нескольких футах от нее, отражая оттенки осени. У него были цветные листья на шапке и вечнозеленая жилетка, расшитая семенами и орехами. Улыбающиеся глаза выглядывали из-под кустистых бровей. Оно протянуло руку. Эолин была удивлена легкостью его прикосновения, как будто генда вовсе не был настоящим, а был всего лишь порывом, который овладел ею и потянул вперед.
Они отошли от реки и шагали почти час, пока Эолин не почувствовала едва уловимое движение в лесу. Лес ничем не отличался от старых стволов, покрытых корой и мхом. И все же что-то изменилось.
Разрываясь между любопытством и опасением, Эолин остановилась. Генда тянул ее за руку. Интенсивный гул заполнил уши Эолин, будто она шла через невидимый пчелиный улей. Жужжание прекратилось, и генда исчез.
Эолин стояла на небольшой поляне. Густые деревья, которые несколько мгновений назад определяли ее мир, растаяли. Земля наклонялась под покровом мягкой травы, а затем снова поднималась. За невысоким холмом висела слабая струйка дыма из трубы.
Ощутив энтузиазм, основанный на надежде на человеческое общество, Эолин бросилась вперед. На другой стороне холма она нашла простой домик, окруженный густым садом.
— Добрый день! — позвала она. — Кто-нибудь есть дома?
Кусты зашумели. Темный капюшон поднялся, и голос затрещал, как огонь.
— Так-так. Кто эта мышка, которая забрела в мой скромный дом?
Эолин отступила, тут же пожалев о своей смелости. Как она могла быть такой глупой? Она знала истории о ведьмах, живущих в лесах. Все они были ведьмами. Они превращали детей в хлеб и ели их на завтрак.
Поднявшись во весь несколько скрюченный рост, ведьма зашаркала к Эолин.
— Не убегай, дитя мое.
Эолин не собиралась подчиняться, но ее ноги вросли в землю, как упрямые сорняки.
Найдя рядом с девочкой пенек, старуха опустилась. Несколько минут прошло в молчании.
— Ты не очень разговорчива, — сказала ведьма. — Тем лучше, я полагаю. Я привыкла к существованию без болтовни в этом месте. Как долго ты была в лесу?
— Почти месяц, — прошептала Эолин.
— Месяц? — повторила старушка с удивлением и интересом. — Как ты так долго выживала в одиночестве?
— Я знаю ягоды и грибы, и как найти родники и выдавить воду изо мха. Потом меня нашли генды.
«И привели меня сюда. Коварные звери!».
— Понятно, — сказала ведьма. — Что вообще привело тебя в лес?
Эолин моргнула и отвернулась. Ее глаза горели, а в горле застрял тяжелый ком.
— Ну же, дитя, — голос женщины был нежным. — Ты можешь рассказать мне.
Эолин не собиралась ничего ей говорить, но потом слова все равно полились.
— Там были лошади, солдаты и страшные пожары, и они убили моего отца, и мой брат так и не вернулся, а потом я… я услышала свою мать. Я видела ее, клянусь! Она сказала мне следовать за ней, но, в конце концов, это была не она. А потом я потерялась.