Эолин
Шрифт:
— Дростан, — позвал Кедехен рыцаря. — Ты знал магов лучше любого из нас. Взгляни на этот предмет и скажи мне, что ты думаешь.
Воин, обученный в Старых Орденах, сэр Дростан верно служил королю, когда против него восстали маги. Теперь Дростан обучал Акмаэля военному искусству. Акмаэль был высоким мальчиком, но сэр Дростан возвышался над ним, пока изучал паутину. Челюсть рыцаря дрогнула под густой рыжей бородой, и от его тела исходил слабый запах пота и кожи.
— Я не видел ничего подобного, мой король, — Дростан выпрямился и отошел. — Ни среди знакомых мне магов, ни в последние
— Очень хорошо, — Кедехен кивнул. — Ты можешь оставить подарок себе, Акмаэль.
Сердце Акмаэля вздрогнуло. Он с трудом мог поверить в свою удачу. Неужели это будет так просто?
— Мой король, — возразил Церемонд.
— Это всего лишь драгоценность, мастер Церемонд, — сказал Кедехен. — Это не причинит Принцу никакого вреда. Даже если бы в нем была магия, я не могу поверить, что королева портит славу своего сына из могилы. Ты знаешь, чем она пожертвовала, чтобы родить его. Ты понимаешь лучше, чем большинство, выбор, который она сделала.
— Я уважаю вашу веру в нее, мой король, но не могу разделить вашу веру. Королева Бриана была ведьмой. Истинная дочь Восточной Селен.
— Да, — Кедехен положил твердую руку на плечо Акмаэля. — И благодаря ей наследие Восточной Селен теперь мое. Если этот медальон тревожит тебя, Церемонд, продолжай искать в своих записях. Если найдешь доказательства того, что серебряная паутина содержит подрывную магию, сообщи мне, и мы примем необходимые меры предосторожности. Пойдем, Акмаэль. Мы потратили достаточно времени на это дело. Ужин ждет.
Акмаэль поблагодарил отца и спрятал медальон в тайник, сдерживая волнение в своем сердце.
«В нем есть магия!».
Магия самого чудесного и загадочного рода.
Завтра он начнет исследовать весь потенциал дара своей матери. Он узнает, что определяет его пункт назначения и может ли он контролировать, куда идет. Может, он сможет вернуться к реке в лесу и снова найти ту девочку. Как ее звали?
Эолин.
У Акмаэля перехватило дыхание.
Он хотел бы увидеть ее снова, понял он.
Он бы этого очень хотел.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Исток магии
Эолин ворвалась в домик, запыхавшись.
— Почему ты не сказала, что учишь меня магии?
Застигнутая посреди приготовления их вечернего рагу, Гемена отложила нож и вытерла руки о потертый фартук. Карты предсказали этот момент. Они обещали, что Эолин увидит отражение своей силы в тени леса.
— Потому что ты боялась магии, Эолин. Ты родилась в мире, где женщины, занимавшиеся ремеслом, жестоко встретили свой конец. Ты обвинила свою магию и магию своей матери в гибели своей семьи и разрушении своей деревни. Ты бы ничему
— Я не боюсь больше.
— Ты уверен?
Эолин открыла рот и снова закрыла его. Ее взгляд дрогнул и скользнул в пол.
— В твоих венах течет магия, — сказала Гемена. — Ты мельком увидела двери, которые она может открыть для тебя. Теперь, когда ты осознала свой потенциал, тебе нужно принять решение.
Эолин подняла взгляд.
— Но если я уже изучаю магию, решение принято.
— Нет, Эолин. Я показала тебе путь. Это все. Путь, у которого может не быть будущего. Сейчас единственное место для маги за пределами этого леса — это костер. Если продолжишь следовать путям Старого Ордена, это может привести к мучительной смерти. Чем больше твоя сила, тем страшнее твое осуждение.
Эолин сложила ладони и внимательно их изучила.
— Но я не могу умереть здесь. Здесь нет дорог, поэтому никогда не будет солдат, и никто никогда не сможет прийти сюда, чтобы навредить мне или тебе. Да?
Эолин подняла свои темные глаза, робко и неуверенно, на Гемену.
— Милое дитя, — пробормотала старая мага. — Смерть найдет нас, где бы мы ни прятались.
Девочка судорожно вдохнула. Она поднесла пальцы к глазам, словно останавливая слезы. Через некоторое время она открыла лицо, расправила плечи и подняла голову.
— Ну что ж, — сказала она. — Полагаю, если мне суждено умереть, я лучше умру с магией внутри меня. Я не хочу умирать так, как погибли люди в моей деревне. Все они погибли страшной смертью. Я думаю, теперь для них было бы лучше умереть, изучив магию, чем умереть так, как они это сделали, вообще без магии.
Равновесие Гемены пошатнулось. Она отыскала ближайшую табуретку и опустилась.
Лесничий Варил упрекнул ее, когда она решила оставить Эолин. Варил назвал ее дурой, и, возможно, так оно и было. Сумасшедшей, одинокой старухой, не желающей расставаться с мечтой без будущего. Но, в конце концов, Гемена устояла. Она не встречала ребенка с таким врожденным талантом уже много-много лет.
А как насчет судьбы Эолин? Девушку должны были убить Королевские Всадники, ибо только в легендах люди выживали в тех бойнях. Она должна была погибнуть в лесу от голода или стать добычей волков и диких кошек. Воры — упаси боги — могли найти ее, расправиться с ней и оставить ее умирать. Южный лес простирался обширно и непроходимо во всех направлениях от деревни девочки. Тем не менее, благодаря гендам, Эолин прошла почти прямой путь к убежищу Гемены, где увлеклась магией, как птенец, который поднимается в воздух поздней весной.
Разве все это ничего не значит?
— Иди сюда, Эолин, — прошептала Гемена.
Девочка подошла и встала перед ней. За годы Эолин стала выше. Ее когда-то округлое лицо начало приобретать более тонкие черты юности. Четко очерченные брови гладкими дугами лежали над темными глазами. В ее лице была глубина, решимость, которая, как знала Гемена, сослужит Эолин хорошую службу.
— Ты будешь единственной, кто владеет этим знанием, Эолин. Ты будешь одинока, тебя будут бояться и ненавидеть многие. Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?