Эолин
Шрифт:
Эхекату, нэом денэ!
Но его дыхание было быстрым, а стойка слабой, и оружие не вернулось к нему.
Его противник поднялся на ноги. Акмаэль узнал его по длинному мечу, такому бледному, словно он был выкован из слоновой кости. Клинок Эрнана запел голосом, не похожим ни на один из тех, какие Акмаэль слышал, богатым слиянием земли, огня и воздуха.
Мятежник шагнул вперед и снял шлем, позволив рыжим волосам рассыпаться по плечам. Его бледно-зеленые глаза сузились.
— Посмотри
Акмаэль уже видел эти глаза раньше на лице женщины, маги и воина. В одно мгновение образ Эрнана померк, и перед ним стояла рыжеволосая ведьма, неумолимая в своей ярости, в ее беспощадном взгляде отражался труп его матери. Она указала на него своим посохом и закричала: «Этот мальчик должен умереть!».
Король отшатнулся, ошеломленный.
Эрнан, сын Кайе.
Эрнан, брат Эолин.
Оба они порождены ведьмой, убившей мать Акмаэля.
Почему он не видел его раньше? Обстоятельства детства Эолин, время нападения на ее деревню, оттенок ее волос вечером, тон ее голоса, когда она злилась.
Ярость прорезала извилистую реку через глубокие и забытые уголки души Акмаэля. Открыла черную яму под его сердцем и воспламенила бурную ярость, питаемую давно похороненными воспоминаниями о том, что он был вынужден терпеть, бессильный, в детстве. То, что он отказывался терпеть сейчас, как мужчина и король.
Брат Эолин шагнул к нему, подняв обеими руками свой длинный меч. Его шрам белел на раскрасневшемся лице. Его глаза горели жаждой крови.
Акмаэль снял с пояса топор и с убийственным спокойствием сжал его. Он укрепил свою позицию, соединив свою магию с глубочайшими силами земли.
— Ну же, Эрнан, сын Кайе. Твоя гибель ждет тебя.
* * *
Эолин вскрикнула от боли. Она прислонилась к своему посоху и схватилась за грудь, легкие горели внутри ее груди.
Тамир.
Она увидела слепящий свет, почувствовала обжигающий жар и ощутила ужасную пустоту, которая последовала за этим. Над долиной клубы дыма поднимались с вершины, занятой Церемондом и его магами.
«Что произошло?».
Эолин с трудом переводила дыхание, пытаясь подняться над агонией и окунуться в происходящее. Ее посох зловеще загудел. Изображение Дракона светилось огненно-красным внутри кварцевого кристалла. В долине внизу две армии разрывали друг друга на части.
«Что я наделала?».
Люди, которых она любила, умирали. Убивали друг друга, и за что?
Небольшая стайка воронов приземлилась на соседнее дерево, их черные крылья трепетали и цеплялись за воздух. Тонкие ветки согнулись под их тяжестью. Гортанными криками они звали лесных падальщиков.
«Так быстро они чуют запах смерти!».
Еще до наступления темноты прибудет больше воронов, а также барсуков
«Будут ли они питаться мной? Эрнаном, Акмаэлем?».
«Где мой брат? Где король?».
Она обыскала взглядом долину и нашла их. Эрнан несся к Акмаэлю, Кел’Бару был поднят, его серебристо-белый клинок был единственной яркой точкой на затянутой дымом равнине. Эолин вздрогнула, вспомнив этот момент таким, каким она видела его в видении много лет назад в Южном лесу. Ужас подорвал ее магию. Ее дыхание полностью остановилось, и круг разорвался.
«Я не могу позволить им умереть».
Она позвала своего коня, решив спуститься с хребта и встать между своим братом и Акмаэлем. Она будет сопротивляться их кровавой игре до тех пор, пока они не опустят руки, или умрет, пытаясь их остановить.
Но кобыла вздрогнула и понеслась. Ледяной ветер ударил Эолин и швырнул ее на землю. Посох Эолин отлетел в сторону. Испуганная и ушибленная, она попыталась встать, но ступня на спине толкнула ее в грязь. Песок и кровь заполнили ее рот.
— Я ожидал большего от ученицы Гемены, — Церемонд говорил с убийственным спокойствием.
Рядом приземлились три ворона и уставились на нее обсидиановыми глазами. Во вспышке света они приняли свои истинные формы, все Высшие Маги.
Эолин потянулась за посохом, но тонкая веревка обвилась вокруг ее шеи, перекрывая дыхание.
Церемонд направил раскаленный добела луч света в сердце посоха Эолин. Дуб и хрусталь должны были расколоться под его проклятием, но остались целыми. Ни один ожог не испортил его поверхность.
Волшебник сплюнул и поднял Эолин за веревку на колени.
Руки Эолин потянулись к ее горлу, пытаясь ослабить его хватку.
— Твоей матерью была Кайе, не так ли? — он прошептал ей на ухо. — Ведьма, убившая собственную сестру.
Эолин ударила его локтем, но он только натянул веревку, отчего она задохнулась.
Высшие Маги построились вокруг них треугольником и начали медленное заклинание на незнакомом ей языке. Внутри завязался узел ужаса. Какое проклятие могло потребовать столько магов?
Церемонд схватил ее за подбородок и заставил смотреть на поле битвы.
— По правде говоря, я благодарен тебе, Эолин, за то, что ты принесла нам наш последний триумф. Сегодня всякое сопротивление королям-магам Мойсехена прекратится, и остатки вашей извращенной магии будут удалены с нашей земли. Мы долго ждали этого дня. Мы создали его с большим терпением. Мой Орден, мой Король и я.
Она выдавила слова между мучительными вдохами:
— Я не буду слушать твою ложь!
— Ты мудра, что не доверяешь мне, мага, но тогда зачем мне обманывать тебя сейчас, когда наша победа близка? — он погладил ее по волосам. — Ты помнишь мальчика, Ахима?