Эпицентр бури
Шрифт:
Таня оттолкнула его:
– Мне надо идти, Гордон.
Она открыла дверь, спустилась по лестнице и вышла на улицу.
Было по-прежнему очень холодно, и она подняла воротник пальто.
– Господи, что приходится делать во имя России, – проговорила она вслух, завернула за угол и остановила такси.
V
Вечером сильно похолодало: из Сибири на Европу надвигался циклон. Замерзал даже снег. Броснан подложил дров в камин. Было около семи вечера.
Анн-Мари, лежавшая
– Мы будем есть дома?
– Думаю, да, – сказал он. – Погода отвратительная.
– Ладно. Посмотрю, что можно приготовить. Броснан включил новости. Снова воздушные налеты на Багдад, но пока никаких признаков начала войны на суше.
Он выключил телевизор. Анн-Мари вернулась из кухни и взяла со стула пальто.
– Твой холодильник, как всегда, пуст. Вряд ли тебя устроит кусок засохшего сыра, одно яйцо и полкоробки молока. Я схожу в магазин.
– Я пойду с тобой.
– Брось, – возразила она. – Зачем страдать обоим? Я быстро вернусь.
Она послала ему воздушный поцелуй и ушла. Броснан открыл французское окно и вышел на террасу. Он стоял там, поеживаясь от холода, потом закурил сигарету и стал смотреть вниз. Через минуту она вышла из подъезда и пошла по тротуару.
– До свидания, дорогая, – крикнул он шутовским топом. – Расставание всегда так печально!
– Идиот! – крикнула она в ответ. – Вернись в комнату, а то еще схватишь воспаление легких!
Она пошла дальше, осторожно ступая по скользкому асфальту, и скрылась за углом.
В этот момент зазвонил телефон. Броснан повернулся и быстро вошел в комнату, оставив окно открытым.
Диллон перекусил в маленьком кафе, куда он часто наведывался. Возвращаясь на баржу, он прошел мимо дома Броснана. Он задержался на другой стороне улицы, дрожа от холода, хотя был в плаще и вязаной шапочке, натянутой на уши. Он стоял, размахивая руками, и смотрел на освещенные окна квартиры.
Когда из подъезда вышла Анн-Мари, он тотчас узнал ее и спрятался в тени. На улице было пусто, и, когда Броснан обратился к девушке, Диллон услышал каждое слово, которое тот произнес. И мгновенно решил, что она ушла совсем. Когда Анн-Мари скрылась за углом, Диллон быстро перебежал через улицу, убедился, что вальтер на месте, посмотрел по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости, и начал взбираться по лесам.
Звонила Мэри Таннер:
– Бригадир Фергюсон хотел бы знать, сможет ли он увидеться с вами утром, перед своим возвращением в Лондон?
– Это ничего вам не даст, – сказал ей Броснан.
– Да или нет? – настаивала Мэри.
– Хорошо, – сказал он неохотно. – Если это так необходимо.
– Я понимаю вас, профессор. Кстати, как Анн-Мари?
– Она сильная женщина, война для нее привычнее горячего ужина. Поэтому меня всегда удивляет ее отношение к моим делам.
– О Господи, – вздохнула Мэри, – Вы, мужчины, бываете иногда круглыми идиотами. Она любит вас, профессор, вот и все. Увидимся утром.
Броснан положил трубку. Вдруг
– Да благословит нас Господь, – сказал он.
Магазинчик в переулке принадлежал индусу, господину Пателю. Он проявил к Анн-Мари невероятную почтительность: шел за ней с корзиной, пока она обходила полки, отбирая продукты – длинный батон, молоко, яйца, сыр «бри», замечательный пирог.
– Его испекла моя жена своими руками, – уверял он. – Две минуты в микроволновой печке – и у вас превосходная еда.
Анн-Мари рассмеялась:
– Тогда нам остается только добавить большую банку икры и кусок лососины холодного копчения.
Он тщательно упаковал ее покупки.
– Я запишу на счет профессора Броснана, как всегда?
– Спасибо, – сказала она. Он открыл ей дверь.
– Пожалуйста, мадмуазель.
Анн-Мари отправилась обратно по покрытому льдом тротуару, почувствовав внезапно необъяснимый прилив сил.
– Боже, Мартин, время было к тебе благосклонно.
Диллон стянул зубами перчатку с правой руки и нащупал пачку сигарет в своем кармане. Броснан, стоявший в метре от ящика стола, где лежал его браунинг, сделал чуть заметное движение.
– Спокойно, – Диллон поднял вальтер. – Сядь на диван и положи руки за голову.
Броснан молча повиновался.
– Ты наслаждаешься, Син?
– Да, наслаждаюсь. Как поживает твой друг, этот старый педераст Лиам Девлин?
– Жив и здоров. Все еще в Килри, недалеко от Дублина, да ты ведь и сам знаешь.
– Знаю.
– Дело в Валентоне, – небрежно сказал Броснан. – Очень скользкое дело, Син. Связаться с парой бродяг вроде братьев Жобер! Ты теряешь класс!
– Ты так думаешь?
– Вероятно, речь шла о больших деньгах?
– Очень больших, – подтвердил Диллон.
– Надеюсь, ты получил свои деньги вперед?
– Очень забавный у нас разговор. – Диллон начал раздражаться.
– Одна деталь меня просто заинтриговала, – продолжил Броснан. – Что ты хочешь от меня теперь, после всех этих лет?
– Я знаю про тебя все, – ответил Диллон. – Как они выкачивали на тебя сведения обо мне. Полковник Арну, этот старый подонок Фергюсон и девка, что у него на подхвате, некая капитан Таннер. Нет ничего, чего бы я не знал. Видишь ли, Мартин, у меня есть хорошие друзья, которые много знают.
– Вот как. И они были рады, когда ты сел в лужу с госпожой Тэтчер?
– Это была проба пера – вдруг получится? Я обещал им замену. Ты ведь знаешь, как это делается…
– Конечно, а еще я знаю, что ИРА не платит за «попытки» и никогда этого не делала.
– Кто тебе сказал, что я работаю на ИРА? – усмехнулся Диллон. – Сейчас многие хотели бы нагадить англичанам.
Броснан сообразил и решил проверить свою догадку.
– Багдад? – спросил он.
– Извини, Мартин. Этого я тебе не скажу. Броснан продолжил игру: