Эпицентр бури
Шрифт:
Случилось так, что в тот вечер Макеев долго работал в своем кабинете. Вошел его секретарь и доложил:
– Звонок из Лондона по специальному телефону от капитана Новиковой.
Макеев поднял трубку красного телефона.
– Таня! – произнес он голосом, в котором прозвучали теплые нотки: они были любовниками те три года, когда она работала на него в Париже. – Что я могу для тебя сделать?
– Я полагаю, что некоторое время назад у вас произошел инцидент, затрагивающий интересы империи? – сказала она.
Это была старая
Макеев тут же насторожился.
– Это правда. Обычное происшествие, правда, без какого бы то ни было результата.
– Вас это интересует?
– Очень!
– Вам направлена по факсу закодированная информация. Я буду у себя в кабинете, если вы захотите переговорить со мной.
Таня Новикова положила трубку. У нее был свой аппарат, по которому она могла передавать закодированные сообщения. Она подошла к нему, быстро напечатала нужную информацию, проверяя на экране, чтобы не допустить ошибки. Она добавила личный номер Макеева, вставила донесение в аппарат и подождала. Через некоторое время пришел сигнал о том, что информация доставлена по назначению. Она поднялась со стула, закурила, подошла к окну и стала ждать.
Направленная Таней информация была получена в шифровальной комнате парижского посольства. Макеев стоял там, с нетерпением ожидая ее прибытия. Наконец оператор передал ему листок. Полковник заправил его в аппарат расшифровки и вставил в него свой личный ключ. Ему не терпелось прочесть полученное сообщение, и он начел читать на ходу, в коридоре. Он был взволнован так же, как и Таня, когда увидел слова «Только для премьер-министра». Устроившись за столом, прочитал еще раз. Подумав несколько минут, он протянул руку к красному телефону.
– Ты правильно поступила, Таня. Это моя проблема.
– Я так рада…
– Гатов знает?
– Нет, полковник.
– Вот и прекрасно.
– Могу я сделать что-нибудь еще?
– Очень многое. Разрабатывай своего агента. Сообщай мне немедленно все, что узнаешь. Для тебя может быть еще одно поручение. Один мой друг приезжает в Лондон. Особый друг, ты читала о нем.
– Буду ждать звонка.
Она положила трубку, совершенно воодушевленная, и пошла в столовую.
В Париже Макеев посидел какое-то время молча, нахмурив брови. Потом взял телефон и позвонил Диллону. Ирландец ответил не сразу.
– Кто это?
– Жозеф, Син. Я еду к тебе. Это очень важно. Он положил трубку, надел пальто и вышел.
IV
В тот вечер Броснан и Анн-Мари пошли в кино, а потом в небольшой ресторанчик на Монмартре под названием «Английская площадка». Он давно был облюбован Броснаном, потому что, несмотря на название, здесь прекрасно готовили тушеное мясо по-ирландски с луком и картошкой. Посетителей было мало.
Не успели они расправиться с мясом, как появился Макс
– Снег в Лондоне, снег в Брюсселе, снег в Париже. – Арну стряхнул снег с рукава и расстегнул пальто.
– Ваше появление здесь означает, что вы следили за мной? – произнес Броснан.
– Вовсе нет, профессор. Мы зашли к вам на квартиру, и консьерж сказал нам, что вы ушли в кино. Он был так любезен, что назвал три или четыре ресторана, в которые вы могли пойти. Это второй, куда мы пришли.
– В таком случае присаживайтесь и выпейте коньяку и кофе, – пригласила их Анн-Мари. – Вы выглядите замерзшими.
Они сняли пальто, и Броснан кивком головы подозвал официанта, который быстро подошел и принял заказ.
– Мне очень жаль, мадемуазель, что я испортил ваш вечер, но это очень серьезно, – сказал Арну. – Произошло ужасное событие.
Броснан закурил.
– Давайте, не тяните. Ответил Савари:
– Около двух часов назад патрульный полицейский обнаружил тела братьев Жобер в автомобиле на площади недалеко от «Черного кота».
– Вы хотите сказать, что их убили? – прервала его Анн-Мари.
– Да, мадемуазель. Их застрелили в упор.
– По две пули в сердце? – спросил Броснан.
– Да, профессор, патологоанатом сказал нам это сразу, как только начал осмотр. Мы не стали ждать конца осмотра. Но как вы узнали?
– Без сомнения, это Диллон. Так поступает любой настоящий профессионал, полковник. Вы должны были бы знать это. Нельзя стрелять один раз, только два, чтобы жертва не сумела выстрелить в вас.
Арну помешал свой кофе.
– Вы ожидали такой развязки, профессор?
– О да. Он все равно отыскал бы их рано или поздно. Любопытный человек. Всегда держит слово и ожидает того же от тех, с кем имеет дело. Он называет это делом чести. По крайней мере, так он поступал раньше.
– Могу я задать вам вопрос? – спросил Савари. – Я работаю в полиции пятнадцать лет. Видел много убийц, и не только гангстеров, для которых убийство – часть их работы, но и, например, ублюдка, который убил свою жену за то, что она изменяла ему. Диллон совершенно ни на кого не похож. Что я имею в виду? Его отец был убит английскими солдатами, поэтому он вступил в ИРА. Я могу это понять, но не то, что было потом. Целых двадцать лет. Все эти операции, даже в чужих странах. В чем здесь дело?
– Я не психиатр, – ответил Броснан. – Они засыпали бы вас причудливыми терминами, назвав его психопатом и даже покруче. Я видел подобных ему людей во Вьетнаме в отрядах специального назначения, некоторые из них были хорошие парни, но когда они начали убивать, с ними произошло то, что случается с людьми, принимающими наркотики. Они стали чокнутыми. Они начинали убивать даже тогда, когда в этом не было никакой необходимости. И делали это совершенно хладнокровно. Там, во Вьетнаме, люди были для них предметами, а не живыми существами.