Эпицентр
Шрифт:
— Уверен, господин Доули, вас в первую очередь волнует секретный груз. Смею заверить. Груз доставлен на борт в целости и сохранности
— Хорошо, — односложно ответил Доули: он хотел сразу дать понять, что главный здесь Доули и его распоряжения обсуждению не подлежат. — Если оборудование повредят, то и от отправляться незачем. Когда поднимаем паруса?
— «Даллас» будет готов к отплытию к четырем часам дня. Только, если вы заметили, пару сов у судна нет.
Доули удивленно моргнул, потом понял и раздраженно буркнул:
— Это
— Мы получили шифрованную радиограмму, сообщение пилота со станции слежения на острове Кваджалейн: «Атолл Эника заканчивает работу». Мы пойдем к Маршалловым островам на полном ходу, но будем там дней через пять, не раньше.
— Пять дней?! Именно этого я и боялся. Капитан Ив окинул его стальным взглядом.
— Это не самолет, господин Доули, а корабль, причем большой, и лететь по воде он не может.
— Ну ладно. Этого следовало ожидать. У нас ведь есть информация с метеоспутников? Как там штормовая погода, надеюсь, все идет по плану?
Ив подвел Доули к прокладочному столу с картами погоды и спутниковыми снимками и длинным худым пальцем ткнул в завихрение облаков над темной гладью океана.
— Как мы и предполагали, надвигается тропический циклон. Через несколько дней он наберет полную силу. Согласно прогнозам, он идет прямо на атолл.
— Хорошо. — Потирая руки, Доули наклонился поближе. Хотя по профессии он был инженером-физиком, за время подготовки к испытаниям он научился разбираться и в метеорологии.
Капитан Ив тоже наклонился и, понизив голос, заявил:
— Скажу откровенно, господин Доули, я уже выразил начальству свое негативное отношение к цели настоящей экспедиции. У меня большие сомнения относительно разумности возобновления наземных ядерных испытании независимо от места их проведения.
Доули напрягся и, сосчитав про себя до десяти, как можно спокойнее ответил:
— Наверное, вы не понимаете, насколько это необходимо, капитан.
— Отлично понимаю и даже больше, чем вы думаете. Я не единожды присутствовал на испытаниях водородной бомбы, причем об одном из них, думаю, вы и понятия не имеете, так как его результаты были засекречены.
Доули приподнял бровь.
— В каком году?
— Еще в пятидесятых. Я тогда был новобранцем, служил на островах: Эниветок, Бикини, атолл Джонстон, неподалеку от Гавайев. Мне довелось работать со многими умниками, которые не переставали умиляться собственным расчетам и ни секунды не сомневались в величии своих изобретений. И уж поверьте мне, господин Доули, когда эти люди, такие же, как вы, создатели нового оружия, столь высоко ценившие свои способности, видели свои изобретения в действии, они приходили в ужас.
— Ну что же, скоро и мои черед ужаснуться, — ледяным тоном ответил Доули. — Приказ вы получили. А я займусь подготовкой испытаний.
Капитан Ив выпрямился, отошел от прокладочного стола и поправил
— Да, я получил приказ и выполню его, хотя и не согласен с ним и, исходя из многолетнего опыта, считаю безумием сознательно вести судно прямо на ураган.
Раздуваясь от собственной значительности, Доули расхаживал по мостику, снисходительно поглядывая на устаревшие компьютерные мониторы и навигационные приборы.
— Ураган для нас единственный способ провести испытания, — терпеливо разъяснял он упрямому капитану. — Так что не мешайте мне работать, капитан Ив. А ваше дело следить, чтобы корабль не утонул.
Юг штата Нью-Мексико.
Пустыня Хорнада-дел-Муэрто.
Четверг, 15.13
Словно выйдя из кадра старого вестерна, Оскар Маккэррон спешился и привязал свою резвую пегую кобылу-двухлетку к забору у лавки. Нарочито громко топая каблуками остроносых ковбойских сапог, он поднялся на крыльцо и под мелодичный аккомпанемент шпор неторопливо, вразвалочку подошел к двери.
Лицо Маккэррона избороздили морщины. Кожа задубела под стать старым сапогам. Светло-голубые глаза всегда были прищурены от нещадного солнца пустыни. Темные очки он не признавал: это баловство для городских неженок.
Утром, как всегда перед поездкой в город, он побрился, хотя теперь седые усы за неделю почти не отрастали. Перчаток он тоже не носил: с такими мозолями на ладонях — наверное, они проросли уже до самых костей — перчатки ни к чему. Главным украшением его костюма и предметом гордости была внушительного размера серебряная пряжка с бирюзой в виде цветка тыквы — по размеру она вполне могла служить подставкой для стакана с прохладительным напитком.
Маккэррон приезжал со своего ранчо в городок за почтой только раз в неделю. Этого ему было вполне достаточно для общения с людьми.
Когда старый ковбой вошел, дверь, как всегда, скрипнула. Маккэррон хорошо знал одну шаткую половицу и поэтому осторожно поставил левую ногу подальше.
— Здорово, Оскар, — приветствовал его хозяин лавки Фрэд. Он стоял у прилавка, опершись на него локтями, и даже не удосужился пошевелиться, только повел глазами.
— Фрэд, — выдавил старик, не стараясь казаться вежливым. Когда тебе восемьдесят, менять привычки поздновато.
— Почта есть?
Он и понятия не имел, какая у Фрэда фамилия. Хотя Фрэд купил лавку у супружеской пары индейцев-навахо уже пятнадцать лет назад. Маккэррон считал его чужаком. Старики-навахо торговали здесь лет тридцать пять, если не больше. Они были свои, а Фрэд… ну кто его знает, что он за человек.
— Мы тебя ждали, Оскар. Для тебя, кроме газет и всего прочего, есть еще письмо с Гавайев. На штемпеле
Перл-Харбор. Заказное. Ну что скажешь?
— Скажу, не твоего ума дело. Давай почту.