Эпицентр
Шрифт:
Казалось, вся она изнутри оплавилась.
Скалли и Малдер представились. Поджидавший их полковник протянул Малдеру факс.
— Нам прислали его из ФБР, агент Малдер, но ничего нового здесь нет. Мы прекрасно знали старика Оскара.
— Отлично, — обрадовался Малдер. — Расскажите нам все самым подробным образом.
— Этот старикан, хозяин ранчо, приезжал на полигон раз в неделю испокон веку. Когда-то эта земля принадлежала его отцу, потом, когда участок понадобился для испытаний, он ее продал. Из соображений секретности имена во всех документах по продаже
Скалли не могла оторвать глаз от воронки. От чудовищной температуры гипсовый песок испекся и превратился в керамическую глазурь, в закаленное стекло зеленоватого оттенка.
— Тринитит, — произнесла она.
— О чем это ты? — удивился Малдер. Скалли кивнула в сторону сплавившейся лощинки.
— Уверена, экспертиза покажет, что это тринитит. В эпицентре взрыва после испытаний в Тринити-Сайт от тепловой вспышки песок превратился в стекло. Получились такие необычные камешки. Их даже собирали для сувениров и украшений.
— Давайте подойдем поближе, — предложил полковник. — Раз вам нужна информация, лучше все как следует осмотреть.
— Спасибо за сотрудничество, полковник! — поблагодарила Скалли.
Подтянутый, загорелый полковник повернулся к ней и заметил:
— Этот орешек нам не по зубам, агент Скалли. Уступаем вам.
Войдя вслед за полковником внутрь заграждения, Скалли по обожженному песку спустилась в лощинку. В лучах солнца на скалистом склоне поблескивал расплавленный гипс.
Перед ними чернели два обгоревших трупа:
от человека остался жалкий скелет, а лошадь стала плоской, словно ее впечатали в песок. Вплавленные в стекло трупы выглядели неестественно страшно, как на полотне художника-фантаста, и напоминали янтарные украшения с завязшими в смоле насекомыми.
Малдер передернулся и, отвернувшись, чтобы не видеть того, что осталось от лица несчастного, поддержал Скалли под руку и пробормотал:
— Ненавижу огонь!
— Знаю, Малдер. — Она не стала говорить о том, что чувствует сама. — Давай уйдем отсюда поскорее.
Она отвернулась, а перед глазами все стояли обгоревшие трупы с фотографий из музея общества «Нет ядерному безумию!» в Беркли.
Неужели это случилось снова?
Сан-Антонио, Нью-Мексико.
Историческое кафе «Сова».
Пятница, 13.28
На обратном пути, перед тем как свернуть на магистраль на Альбукерке, Скалли и Малдер решили остановиться и зайти в историческое кафе «Сова». Большое, словно загорелое здание из саманного кирпича, очень похожее на заброшенный павильон для киносъемок, было, пожалуй, единственной достопримечательностью Сан-Антонио. На покрытой гравием площадке стояли четыре видавших вида грязных грузовичка, два мотоцикла «харлей-дэвидсон» и старый микроавтобус
— Ну что, рискнем, Скалли? Все равно придется где-то перекусить: дорога длинная.
Сложив автомобильный атлас, Скалли вылезла из машины на жару и прикрыла ладонью глаза.
— Да, с аэропортами в Нью-Мексико явно негусто, — проворчала она и пошла за Малдером к матовой от дорожной пыли стеклянной двери кафе. Когда он ее распахнул, Скалли прочла на внутренней стороне двери, что ресторан одобрен Автомобильной ассоциацией Америки.
Внутри было сумрачно и шумно. Скалли предпочитала подобные заведения обходить стороной. Малдер, напротив, обожал такие местечки.
— Смелее, Скалли! Видела вывеску? Ведь это же историческое кафе.
— Знаешь, по-моему, я о нем что-то слышала. Кажется, оно имеет отношение не то к Манхэттенскому проекту, не то к испытаниям в Тринити-Сайт.
— Значит, мы сделали правильный выбор. Отведаем «тематических» гамбургеров.
У стойки бара толпились фермеры, даже не снявшие широкополые ковбойские шляпы, водители-дальнобойщики в старых бейсбольных кепках и несколько туристов. В углу кто-то играл на автомате в пинбол. Над баром и в зале мигала неоновая реклама дешевых сортов пива.
— Шикарная забегаловка! Посмотри, Скалли: мягкие кресла, обивка из классного кожзаменителя.
— А ты как думал!
У кассового аппарата появился здоровый индеец-навахо с черными с сединой волосами. Стянутыми в хвост, в джинсах, клетчатой хлопчатобумажной рубашке с перламутровыми пуговицами-кнопками и в галстуке «боло» с бирюзовым зажимом.
— Выбирайте столик! — предложил он, обведя незанятые кабинки широким жестом, достойным короля, и принялся протирать стоику бара, откуда доносились возбужденные голоса и обрывки невероятных историй.
Стены кафе «Сова» пестрели плакатами, фотографиями испытаний на полигоне Уайт-Сэндз и грамотами за участие в учениях в условиях ядерного удара. Повсюду висели фотогравюры в рамках с изображениями грибовидных облаков в пустыне. Такие же, только поменьше, были выставлены на продажу в стеклянной витрине рядом со старенькой кассой. А еще здесь продавались блестящие желтовато-зеленые камешки тринитита.
— Пойду взгляну, Малдер. Вдруг там есть что-нибудь занятное.
— Иди, а я займу стол и сделаю заказ.
— Не знаю, можно ли тебе это доверить?
— Разве я хоть раз ошибался? — отшутился Малдер и, прежде чем Скалли успела возразить, скрылся в лабиринте кабинок.
Скалли подошла к витрине, взяла маленькую брошюрку с фотографией кафе «Сова» на обложке и, пробежав глазами несколько незамысловатых фраз, словно вернулась в свое университетское прошлое, когда она изучала историю «холодной войны», гонки вооружений и истоки ядерной программы США.
Во времена, когда машин с кондиционерами еще не было, в кафе «Сова» по дороге из Лос-Аламоса в Тринити-Сайт частенько останавливались ученые и инженеры, работавшие над Манхэттенским проектом. Магистралей между штатами тогда еще не построили, и жарким летом 1945 года подобное путешествие граничило с подвигом.