Эпидемия
Шрифт:
Из углов глаз Кудрявцева вытекло несколько кровавых капель. Жидкость увлажнила высохшие и поблекшие глаза, отчего они снова заблестели в ярком свете бестеневых ламп.
— Все это надо отправить в лабораторию, — распорядился он. — Смотрите, в крови присутствуют сгустки, тогда как основная субстанция слишком жидкая. Думаю, мы имеем дело с ДВС-синдромом — синдромом диссеминированного внутрисосудистого свертывания. Мелкие сосуды закупориваются, и в то же время из крупных кровь течет, как вода, не свертываясь. Человек погибает от нарушения микроциркуляции и массивной кровопотери одновременно. Это терминальная стадия заболевания, спасти такого пациента
Кашинцев повернулся к одному из помощников.
— Отнесите в лабораторию, пусть проверят протромбиновый индекс, целостность тромбоцитов и содержание факторов свертывания крови. Как вы говорите, пустая формальность, — пояснил он Валерию Алексеевичу, — диагноз и так ясен, но лучше, если у нас будут точные цифры, не так ли?
Тот кивнул.
— Теперь обмывайте, — велел Кашинцев.
Санитар быстро обмыл тело; вода, окрасившись в розовый цвет, с неприятным звуком ушла в сток. Затем подложил небольшую деревянную подставку под плечи трупа, чтобы расправить грудную клетку и, приподняв голову Кудрявцева, электрической пилой с небольшим циркулярным лезвием одним ловким круговым движением вскрыл черепную коробку. Завернул скальп на лицо, снял костную крышку и взял длинный нож со сверкающим лезвием. Один быстрый надрез в глубине, в области продолговатого мозга, — и большие полушария у него в руке.
Санитар положил их на чистую белую тряпку и передал Кашинцеву. Игорь взял пинцет и скальпель.
— Смотрите, — говорил он, обращаясь к Валерию Алексеевичу. — Видите, мозговые оболочки набухли и пропитались кровью? Сосуды головного мозга инъецированы наверняка… — он замолчал, раздвинул пинцетом сероватые, с красным оттенком, извилины и сделал несколько глубоких надрезов скальпелем. Затем выделил два получившихся ломтика, извлек их из общей массы и положил на стол. — Массированный выход форменных элементов крови за пределы сосудистого русла. Геморрагический инсульт, если вам так понятнее. По-моему, этот бедняга перестал соображать часа за два до того, как остановилось сердце. Он был в сознании?
Валерий Алексеевич пожал плечами.
— Откровенно говоря, я не знаю. Думаю, вам надо обсудить это с лечащим врачом.
— Да? Хорошо. Как только закончим, я хотел бы с ним побеседовать. Продолжайте, — кивнул он санитару.
Тот, налегая на нож, провел длинный разрез — от подключичной ямки до лобка, обходя пупок справа. Раздвинул кожу на груди и двумя косыми сильными взмахами пересек хрящевые части ребер.
Взглядам присутствующих открылось сердце и легкие. Санитар отделил сердце от аорты и легочных артерий и отдал его Кашинцеву.
Игорь вскрыл оба желудочка.
— Я так и думал! — на дне мускульных мешочков лежали плотные кровяные сгустки. — Сгустки заполняют полости сердечных камер, от этого их объем уменьшается, соответственно становится меньше и минутный объем циркулирующей крови. Чтобы восполнить его, сердцу приходится работать быстрее, но это затруднительно, потому что коронарные артерии, питающие сердечную мышцу, забиты точно такими же сгустками, — в доказательство своих слов он разрезал коронарные артерии, нажал на стенки и выдавил из сосудов темно-красные колбаски. — Это называется инфаркт. Как минимум три веские причины, чтобы умереть. ДВС-синдром, множественные геморрагические инсульты в ткань головного мозга и инфаркт миокарда. Неплохо, правда? А-Эр-Си работает за троих. Заметьте, мы еще не добрались до почек и не увидели, как вирус действует на орган-мишень, то есть легкие.
Санитар принял его слова как руководство
— Так. Сейчас повнимательнее, — строго сказал Кашинцев. — Я хочу, чтобы вы взяли образцы тканей из всех отделов трахеи и бронхов, а также альвеолы из различных сегментов легких.
Санитар сделал длинный разрез вдоль всей трахеи и удивленно покачал головой.
— Да, — подтвердил Кашинцев. — Я тоже никогда такого не видел. Просвет дыхательной трубки сужен до размеров игольного ушка! Слизистая резко отечна и пропитана кровью. — Он отщипнул пинцетом кусочек ткани. — На гистологию. Сомневаюсь, что здесь есть электронный микроскоп, а было бы неплохо — увидеть врага в лицо.
Мелкие бронхи также были забиты кровяными сгустками и резко сужены за счет отека. Кашинцев развел руками.
— Да ему просто было нечем дышать! Вот вам еще одна причина для летального исхода — острая дыхательная недостаточность. Да, Валерий Алексеевич… А-Эр-Си-66 — идеальный и безжалостный убийца. Интересно, сколько времени прошло с начала заболевания? У него есть история болезни? Надо точно представлять, за какой срок вирус убивает молодого здорового мужчину! Соответственно для стариков, женщин и детей этот срок будет примерно в два раза меньше. Далее мы сопоставим полученный результат со скоростью распространения эпидемии, добавим инкубационный период… Короче говоря, будем знать, через сколько суток… или даже часов Москва полностью вымрет.
Кашинцев повернулся к Валерию Алексеевичу. Куратор тяжело дышал, блестящий скафандр вздувался и опадал, словно плохо натянутая кожа.
— Вам не по себе? — жестко сказал Кашинцев. — Конечно! Одно дело — рассматривать диаграммы у себя в кабинете, и совсем другое — вскрывать несчастное тело, зная, что скоро десятки тысяч таких же тел будут лежать на улицах. Повсюду — потому что некому будет их убирать.
Он обмыл перчатки водой из шланга и насухо вытер их чистой тряпкой.
— Это называется — мужские игры с банальным вирусом гриппа. Теперь вы понимаете, насколько все серьезно?
— Да, — глухо ответил куратор. — Я понимаю.
Валерий Алексеевич посмотрел на помощников, присутствовавших при вскрытии.
— Переведите аудиозапись на бумагу. Игорь Константинович подпишет заключение. Мы будем в корпусе — надо найти лечащего врача.
Сопровождающий, что привел их в морг, взял куратора за рукав и отвел в сторону. Нелепая предосторожность: все равно, чтобы быть услышанным, ему приходилось кричать.
— Это невозможно, — кричал он. Кашинцев расхохотался.
— Валерий Алексеевич, оцените комизм ситуации: десять миллионов жителей сдохнут в обстановке полной секретности. Весело, правда? Нет, ребята, вы как хотите, а я — в Питер.
Куратор стряхнул руку сопровождающего.
— Мы должны найти врача, — сказал он.
— Его нет в больнице, — ответил сопровождающий.
— Неважно. Мы все равно его найдем. Пойдемте, Игорь Константинович.
— Что-то здесь не так, — бубнил Кашинцев через мембрану скафандра, когда они с куратором возвращались по подземному переходу в корпус. — Как это — лечащего врача нет в больнице? Он обязан быть здесь!
— Почему?
— Да потому что таков порядок работы: если врач обнаруживает, что у пациента — смертельно опасная инфекция, то он остается с ним в боксе до самого конца. Это же азы!